Шрифт:
– Нет, дитя! Я говорю о другом.
– А попонятнее? Ваш намёк не очень до меня дошёл.
– Твоему ребёнку нужен другой «отец».
– Вы допустите смерть Тутанхамона и восхождение на трон нового царя?! – ахнула я.
– Хм, не знала, что для зачатия младенца обязательно убивать своего супруга. Считала, что дети получаются от других действий. Или спустя тысячелетия всё изменилось, и женщины уподобились самкам богомолов [24] ?
– Да уж, – нервно хмыкнула в ответ. – Бывают, конечно, и такие… но я поняла.
24
Самка богомола после спаривания съедает самца, хотя стоит заметить, что такой исход не обязателен, и самцу часто удаётся уйти. Считается, что таким образом самка обеспечивает себя достаточными ресурсами, чтобы сделать кладку.
– Вот и хорошо. Думала, тебя придётся уговаривать.
– Вообще-то придётся. Я как бы замужем.
– Помнишь, как закончил этот царь в твоей истории? Сейчас или чуть позже, но ты же понимаешь, что вынуждена будешь стать супругой либо Хоремхеба, либо Эйя, если к тому моменту не будет наследника династии. Всё зависит от того, чьим трофеем ты станешь.
Меня прошиб холодный пот: перспективы были так себе. Учитывая, что вблизи Тутанхамона постоянно находится чати, тот наверняка победит в гонке на скорость.
– В ином случае… ты могла бы стать регентшей до совершеннолетия сына.
– Но ведь это… измена…
– В тебе нет той любви к нему, что испытывала бывшая царица… и чувства Ба больше не будут влиять на тебя. Кроме того, долг перед страной никто не отменял. И без наследника будет весьма тяжело выжить. К тому же… моё поручение всё ещё ждёт...
– И кто определён на эту роль? – тихо спросила, прикрыв глаза. Неприятие ситуации сдавливало сердце.
– Решай сама. Никто не собирается тебя неволить. Это только твой выбор.
– Вам легко говорить! – не выдержав, ответила весьма резко.
– Даже боги не избавлены от подобной участи, – тихо произнесла Маат. – Но с этим тебе лучше обратиться к Исиде.
– Я подумаю...
– Вот и умничка, – сказала она, вновь погладив меня по щеке.
Богиня начала становиться полупрозрачной.
– Минуту… мне нужно с вами ещё о многом поговорить!
– Мой храм для тебя всегда открыт… – услышала я, прежде чем Маат окончательно растаяла.
Задумавшись над озвученном «поручением», не сразу обратила внимание на голос, что звал меня. Наконец, вырвавшись из плена мыслей, оглянулась вокруг. Я всё ещё находилась в саду. Ночь уже полностью вступила в свои права, и темень разгоняли лишь огоньки курильниц и свет от факелов в руках телохранителей. Девушки, принимавшие участие в ритуале, а также Таэмуаджси, лежали на земле в странных позах, как будто просто рухнули там, где находились.
Аапехти стоял на коленях вне круга и нервно сжимал глаз Гора в своей руке. Видимо, кулон врезался в ладонь, так как по кисти и запястью стекали несколько струек крови.
Заметив мой осознанный взгляд, жрец сел на землю и выдохнул, прикрыв глаза. По строю эбонитовых воинов, различимых во тьме, только благодаря белым повязкам на бёдрах, пронёсся вздох облегчения.
Я же на своей голове обнаружила золотой венец с уреем [25] … неужели Маат вытащила из меня остатки души Анхесенамон?
25
Урей – «вставший на дыбы» — у древних египтян символизирует королевское величие, силы жизни и смерти, способность править и уничтожать врагов. Урей был налобной змеёй, носимой фараоном и Великой царской супругой. Он имел вид поднявшейся кобры с раздутым воротником. В это же время головные уборы младших жён фараона украшают изображение двух газелей, отличительный знак дам из царского «гарема».
Не успела додумать мысль, как ощутила тепло внутри – Ба больше не злилось. Кажется, даже пыталось извиниться. Неожиданно накрыли чувство вины и меланхолия.
Урчание моего желудка услышал, кажется, весь остров. Я направилась к Аапехти, который быстро поднялся при моём приближении. Аккуратно пройдя между двух лежащих на земле тел, покинула круг и, кивнув жрецу, направилась к дому, у входа в который столпились женщины.
– Надеюсь, ты разделишь с нами ужин? – обратилась к Аапехти, что старательно разглядывал меня.
– Это великая честь для меня, моя госпожа!
У дверей меня чуть не задушила в объятиях Пия. Пресекая на корню любые расспросы, жалостным голосом озвучила желание поесть.
– Субира, – повернулась я к хозяйке, – распорядись, чтобы девушек в саду накрыли одеялами, а супругу наместника стоит внести в дом и устроить в одной из комнат.
Хозяйка лишь поклонилась в пояс, выражая готовность исполнить порученное.
– Киниф, – обратилась к начальнику дежурившей десятки, – надеюсь, мне не стоит ничего говорить о сохранности девушек?
Мужчина даже возмущённо дёрнулся от подобного предположения.
– Конечно, нет, божественная. С них не упадёт даже волос.
Хм… насчёт волос я бы поспорила. Учитывая количество глины, что они использовали в своих причёсках, боюсь, та будет отваливаться кусками.
Хозяйка уже раздавала указания рабыням, а я в окружении служанок и под руку с няней направилась обмываться. Вспомнив нубиек, мне захотелось поскорее в бассейн.
С удовольствием смыв с себя нервные потрясения прошедшего вечера, наконец, оказалась на террасе. За столом беседовали на отвлечённые темы, хотя было видно, что женщинам очень интересно, чем именно мы занимались в саду. Но я решила сначала обсудить всё с Аапехти, чтобы знать, что стоит рассказать остальным.