«Невеста»…

Кензи спохватилась и ударила себя макушками хризантем по губам.

— Прошлое изо всех дыр… Прости, Дора. Не повторяй…

Но Доры в коридоре не было. Зато за спиной инспектора зияла дыра открытой в полную фонарей ночь входной двери.

— Дора!

Кензи похолодела и покачнулась. Ее удержал инспектор.

— Что случилось?

Вуд оглянулся первым.

— Инспектор, вы… не закрыли дверь?

— Вот миссис Митчем, язык без костей! — размахивая руками, воскликнула Кензи. И в недоумении обнаружила вдруг, что трепыхается в объятиях Дьюхарста. — Пустите! Она пошла в тот дом напротив, к Бретту, вы понимаете?!

— Ты в истерике.

— Ой, и что в том удивительного?.. Пусти же!

Инспектор был неумолим. Идиот! Кензи хотела топнуть его по сапогу, но он вовремя убрал ногу.

— Бретт не опасен, — отозвался Вуд. — Не переживай, Кен. Я приведу Дору.

Он вышел, а Кензи толкнула все еще удерживающего ее инспектора в грудь.

— Пустите!

— Что ты сделаешь? Вуд приведет твою леди Блер. Кензи, тебе бы успокоиться…

Она вдруг расплакалась у него на плече. Снова.

— Успокоишься тут… Вся жизнь как акробат на канате. Лондон, репутация, убийства, опекунство и поиски работы, вы еще с этой дурацкой «невестой»…

— Это не я начал. А что за поиски работы? Ты разве не получаешь жалованье гувернантки? Его недостаточно?..

— Миссис Блер хочет передать мне права на опеку над Дорой. И чтобы я… работала, заботилась о ней…

Кензи всхлипнула. Инспектор покопался в карманах левой рукой, нашел платок, неловко вытер ей щеки. И Мун не отстранилась.

— А тебе это нужно?

Когда они перешли на «ты»?.. Кензи даже не пришло в голову возмутиться, хотя в любой другой ситуации…

— Конечно, нужно… Ты хоть представляешь, каково это — когда ты совсем один? Как Дора? Я хочу, чтобы она жила, по-настоящему, как… joue de vivre, знаешь? А дала себя похоронить под кодексом чести миссис Блер, и если это — возможность… Разве есть у меня моральное право поступить иначе?.. Это… как нечто, что невозможно, немыслимо, как… — она поискала подходящего слова и не нашла. — Но воспитывать ее — сплошная мигрень, и вдруг у меня не получится?..

— Дору никто не мог бы похоронить, — рассмеялся Дьюхарст, проводя рукой по ее растрепавшимся волосам. На них осталась мука. И на его мундире — тоже. Ерунда. — Думаю, даже могильщики. И у тебя получится. Непременно. У тебя все получается, Кензи.

Но шотландка вдруг замерла.

— Погоди, — сказала она внезапно спокойным голосом, что совсем не вязался с заплаканным лицом. Отстранилась. И глядя в стену с красными цветочками поверх смятых их объятиями хризантем, спросила: — В послании убийца потребовал не называть его «мясником» в газетах и книгах?

— Да, но…

— Я как раз думала об этом… Вуд писал в газете, а Лори — в книге.

— Кензи, я не сказал при Доре… Третья убитая — Лорелея.

Кензи кивала, как китайский болванчик. Ничего удивительного. Все вписывается в неожиданно простой ответ…

— Он замкнул круг… Потому и сжег… Пепел и розовые лепестки… Три рукописи были у вас. Он сжег последнюю. Свою.

Дьюхарст отпустил девушку и схватился за пояс.

— Какой дом?

«Розовый убийца» не мог знать про книги, если они не попали к нему. И… он не нашел рукописей, потому и пригрозил полиции убийствами, если их обнародуют.

* * *

— Где она?!

Ворвавшийся сквозь сорванную с петель дверь инспектор был любимым воспоминанием Миранды Митчем той осени. Из своего окна она достаточно хорошо видела, как этот бравый слуга закона, жених благопристойной мисс Мун наставил пистолет на распутника в доме напротив.

Распутник был в халате, держался за сердце и стену, правая рука его была перевязана бинтом, а горло шарфом — в театральный бинокль со старых времен было видно все. Так она и знала! Шляться по ночам в ливень — всегда этим заканчивается, да и божье возмездие всегда приходит в наименее ожидаемый момент.

Кензи цеплялась за плечо инспектора.

— Где Дора?

Александр Бретт беспомощно кашлял в кулак.

— Господа… вы кто?

— Полиция, — широко расставив ноги, инспектор продолжал целиться. — И это — мой ответ вам на выдвинутые требования.

— Требования?.. Вы о чем?

Бретта скрутил кашель, и, не успел он отойти от приступа — инспектор тоже его скрутил. На полу. Миссис Митчем была в восторге.

— Мы опубликуем ее рукопись, копии — в Скотленд-ярде, — сказала Кензи.

И тогда Бретт себя выдал. Забарахтался под инспектором, пытаясь вырваться, и ему почти удалось, но Дьюхарст защелкнул на его запястьях ледяные наручники.

— Тогда попрощайтесь с Дорой, — прошипел он совсем иным голосом.

И захохотал, перемежая смех с кашлем. Инспектор встряхнул «розового убийцу» — тот, кажется, был в лихорадке:

— Хорошо, а если я дам слово, что их сожгу?..

Бретт кашлянул еще раз и помотал головой.

— Ой, смотри, Вуд, а дверь-то открыта… — раздался вдруг детский голосок с крыльца. — Кензи, инспектор?.. А что вы тут делаете?..