Шрифт:
В материалах, подготовленных Джессикой, нет упоминания о сыне. Это его тайна… Пусть тайной и останется.
Патрисия нагнулась к тумбочке и положила трубку на рычаг.
— Подожди, Брайан! Я с тобой! — крикнула она. И повернувшись, увидела, что он исчез. — Брайан! — Патрисия бросилась к окну.
Брайан бежал по ступенькам к песчаному берегу. Словно спасался от нее бегством.
Она стерла пот со лба. Не ему одному нужно охладиться. Ей самой это просто необходимо: из-за всего происшедшего состояние у нее, как у парового котла, который вот-вот взорвется.
Боже, он сказал, что собирается остыть. Пойти на пляж. Уж не думает ли он плавать? Один, в море, ночью? Это же безумие!
Глава 7
Брайан стоял у самой кромки моря. Ветер трепал его волосы, обдавал приятной прохладой обнаженное тело.
А в руках он сжимал заколку. Заколку, которую украл у Патрисии. Когда он укладывал ее в постель, он снял с нее заколки и положил их на ночной столик, рядом с бутылкой минеральной воды. Положил все, кроме одной.
Потому что в заколке кроется разгадка ее тайны. Тайны Патрисии Кромптон.
В том, что эта тайна существует, Брайан не сомневался. Это что-то личное, сокровенное, то, в чем она ему вряд ли признается. Да и не только ему…
И уж во всяком случае, Синклеру до этого не должно быть никакого дела. Его это никак не касается. Как, впрочем, и Брайана.
Но ему ужасно хотелось знать, что же загнало ее под эту броню, что заставляет изображать из себя недотрогу? Она не из тех, кто, едва обжегшись, прячет голову в песок. Она сильнее.
Зря он сбежал от нее. Лучше бы она стояла сейчас с ним. Темнота располагает к откровенности. Как знать, возможно, она раскроет перед ним душу.
А может, и нет. Вряд ли ему удастся сломить ту неприступную стену между собой и окружающими, которую она воздвигла.
Ведь он сам тоже едва ли смог бы раскрыться перед человеком, которого почти не знает, поведать о своей боли.
Брайан тряхнул вихрами и, сунув заколку в карман шорт, бросился в море.
При свете луны он выглядел еще великолепнее. Широкая грудь, мускулистые руки, сильные ноги, волосы, развевающиеся на ветру, — вот картина, достойная пера живописца.
Но Патрисии было не до красот. Надо же быть таким идиотом, чтобы в одиночку отправиться плавать посреди ночи, к тому же в незнакомом месте!
— Брайан…
Она едва услышала собственный голос. Ее босые ноги утопали в мягком песке. Кромка воды казалась такой далекой… Нет, ей не добежать…
— Брайан! — Патрисия остановилась и крикнула, теперь уже сильнее. — Брайан!
Но он уже исчез в волнах. Крик замер у нее в груди. Минута, и он вынырнул, но уже дальше от берега.
— Какой идиотизм… — едва выговорила Патрисия, садясь на песок.
Зачем? Чтобы следить за ним. И что она подразумевает под словом «идиотизм»? Чье поведение — его или свое?
Кого она ругает? Его — за то, что он пошел плавать ночью? Или себя — за то, что бросилась за ним? А может быть, за то, что ее нет сейчас с ним рядом?
Как же ей хочется именно этого — оказаться с ним рядом. Ощутить, как струится по ее разгоряченному телу нежная морская вода. Прижаться к Брайану — и чтобы их не разделяло ничего, кроме тонкого слоя воды.
Такое чувство, что мне снова шестнадцать, подумала Патрисия. И я по уши влюбилась в самого прекрасного человека на свете и не в состоянии больше думать ни о чем другом.
Она застонала и легла прямо на песок, вцепившись руками в камни, чтобы преодолеть искушение и не броситься к нему.
Брайану редко случалось терять контроль над собой. Он научился сдерживаться, владеть своей болью. Обычно он был так занят, что просто не успевал подумать о себе. Лишь в свободную минуту на него накатывали печальные мысли и воспоминания.
Он плыл и плыл, все дальше удаляясь от берега, он сознательно доводил себя до изнеможения, думая, что физическая боль заглушит душевные страдания.
Но ничего не вышло.
Боль становилась сильнее. Думая о ее переживаниях, он вспомнил о своих, отчего на душе стало еще паршивее. Смирившись с тем, что этой ночью ему не будет покоя, он поплыл к берегу. Тут он и заметил Патрисию, распластавшуюся на песке. Одной рукой она прикрыла глаза.
Выйдя на берег, он встал и несколько минут смотрел на нее, пораженный ее красотой.