Руководствуясь правилом, что если рассказывать, то обо всем, иначе запутаешься — стал излагать товарищам все три сна. Предварительно указав, что это никоим образом не связано с моим прошлым, потому что ничего такого я о себе не помню.

Реакция, как и следовало ожидать, у всех была разная.

Испанец, проворчав что-то по смыслу схожее с «Влюбиться тебе надо, атаман. По-настоящему. Кровь от головы и отхлынет», — после чего потерял интерес к разговору и пошел к лошадям. Раньше чем я успел уточнить: а куда она прихлынет? Хотя, глядя на мечтательное лицо Виктора, и без ответа было ясно — к сердцу. Ага, тому самому куску мяса, не наделенному даже нервными окончаниями, не говоря уже о мыслительных способностях. Которому нифига не прикажешь, зато оно заставляет глаза глядеть только на то, что ему мило. Ладно, проехали. Вполне предсказуемо. У влюбленных и сумасшедших симптомы одинаковые.

Остальные слушатели разбились на две группы. Мамай и Оксана, Иридия и Мелисса. Характерник и ведунья отошли в сторону и зашептались, время от времени поглядывая в мою сторону. С характерной для лекарей озабоченностью на лицах. А вот «сестрички» — наоборот, присели рядышком. Переглянулись и черная монашка кивнула амазонке:

— Говори ты…

Иридия отпираться не стала.

— Сны твои, атаман Антон, о Амазонии. Очень уж много узнаваемого, так что сомневаться не приходится. Но, не из прошлого — это я наверняка могу сказать. Да, мы, как водиться между соседями, время от времени сражаемся с Черным Собором. Ну а стычки и битвы не обходятся без трупов, пленных, сожженных селений и прочих неприглядных спутников войны. Но ни разу за всю историю ни одна из сторон не устраивала карательных экспедиций и показательных казней. Наоборот — всем, независимо от звания и чина, предоставляется возможность выкупиться. Это даже вменяется победителю — составить список пленников и отправить сюзерену проигравшего сражение воеводы. Чтобы Императрица или Архиепископ могли заплатить за своих подданных или оповестить родственников.

Мелисса кивнула, подтверждая слова амазонки. И продолжила сама:

— А что до того ужасного места, вход в которое охраняли черные монахи и красные священники, то между послушниками Собора ходит легенда, о существовании тайной тюрьмы, которую где-то в землях Амазонии создала Инквизиция. Но, до сих пор никто точно этого не подтвердил. Слухи и не больше.

— Погодите… Я запутался во всех ваших церквях, соборах… Инквизиция — это же организация католическая?

— Да, атаман. Все верно… Католические страны, науськиваемые папами, объявили земли Амазонии проклятыми.

— Ну, они и православных схизматиками считают… Между разными конфессиями такое сплошь и рядом. Каждая церковь утверждает, что именно она является истинной, а все прочие — ложные.

— Тут другое, атаман. Вселенский Собор принял решение, что земли Амазонии заселены не язычниками, ни даже еретиками. Все мы признаны прямыми слугами дьявола. Не заблудшими душами, а проклятыми. Которых уже нельзя перевоспитать и наставить на путь истинной веры, а надлежит лишь уничтожать. Каждые два-три года Папа объявляет крестовый поход, и войска крестоносцев вторгаются в Амазонию, огнем и мечом уничтожая все живое на своем пути. А помимо них, тем же самым занимается множество отрядов под предводительством рыцарей-отступников. Действующих, якобы по собственному разумению, а на самом деле — с негласного благословения папы и кардиналов. Поскольку в каждом, даже самом маленьком отряде всегда есть инквизитор. А то и не один.

— М-да, весело у вас…

— Очень весело, атаман Антон, — потемнели глаза у Иридии. — Но, вернемся к тайной тюрьме. Мы тоже слышали о ее существовании, но за все время, даже самым лучшим следопытам, не удалось ее разыскать. Ты — первый.

— Это не считается.

— Почему?

От такого вопроса я даже растерялся. Что значит «почему»? Мало ли что человеку присниться? Как там по определению? Невероятная комбинация реальных фактов. Вот… Я бы иначе спросил: откуда у меня эти факты, если я вообще из другого мира? А главное — сон к карте не приложишь и отметку не сделаешь.

Восприняв молчание, как согласие и отсутствие аргументов для продолжения спора, обе сестрички многозначительно покивали и в свою очередь подались к лошадям, уступая место следующей паре.

— Честно скажу, атаман… — начал беседу Мамай, — не думал, что на этом свете меня еще чем-то можно удивить.

Судя по взволнованному румянцу на щечках Оксаны — ее воображение мне тоже удалось поразить. Это хорошо. Хочешь завоевать женщину — привлеки внимание, заставь думать о себе, остальное она сделает сама. Я, пока, не собирался заводить гарем, но то дело такое — чем черт не шутит. Иридия слишком независима, для приятного времяпровождения, секс с ней — тот же спарринг, а Мелисса — хоть и нежна, как шелк, чересчур таинственна. Все эти Черные мессы и прочая тьма не лучшая подоплека для длительных отношений. Ведунья, правда, тоже не вариант. Блин… В этом мире, вообще, есть обычные женщины? А то даже такая беззащитная с виду Настенька и та ведьмой оказалась.

Это я не отвлекаюсь, с умной мордой паузу тяну. Жду продолжения. Взяли себе манеру, вокруг да около вытанцовывать.

— Я думал, ты соберешь отряд отчаянных рубак, потеснишь какого-то паныча, как с Замошьем, да и будешь очередное гнездо вить. Потом, пристанешь на службу к одному из вельмож рангом повыше и на этом угомонишься. В самых смелых предположениях — уйдешь как Зборовский на Запорожье, да над казаками поверховодишь. С благословения Хмеля. А то и по собственной воле. На Низу всегда наберется пара-тройка сотен неусидчивых, готовых хоть куда, хоть бы с кем — лишь бы в поход.

Я продолжал хранить молчание. Время от времени придавая лицу задумчивое выражение. Размышления о поведении девушек этому очень способствуют. Даже лучше чем умножать в уме трехзначные числа.

— Скажи честно, ты оттуда пришел? Да? Чтобы добровольцев против очередного крестового похода собрать?

Вот так оно и происходит… Когда у людей нет информации, они выводы придумывают, сообразно своему представлению о происходящем. А мне лучше и дальше молчать, пока не пойму, какой ответ они хотели бы услышать.