— Всё чаи гоняем, — ну этот раз попрекнула главврача санитарка. — А в отделении-то шторм назревает. Разбушевались болезные. Чую, бунт будет. Похоже, погода, меняется. Дадут дроздов. Как пить дать.

— Какой такой бунт? Почему дрозвов, а не перепёлок? — вынырнул из фантазий доктор, вдруг ощутив во рту кипяток, а не сладкий чай с бергамотом.

— А такой! Иди, сам взгляни, — ответила санитарка и забурчала. — Понаполучают себе званий, а сами в упор ничего не видят.

Пипеткин потёр виски пальцами, приводя себя в рабочее состояние. Быстро встав с кресла, он поспешил к палатам пациентов, обогнав даже пожилую санитарку. А ведь ещё недавно казалось, что подопечные у него безобидные, тихие.

И тут на тебе, бунт! Да когда такое было? Ну уж нет, не в его смену!

— Без тренировок и диет съедим медведя на обед, — донеслось до главврача из коридора.

Картина, представшая перед его взором, разительно отличалась от привычного времяпрепровождения сумасшедших в это время суток в отделении. В окружении пациентов стояла девушка. Та самая, что говорила рекламными слоганами. Она выкрикивала рифмованные строки, а прочие обитатели психбольницы повторяли за ней, очевидно заражаясь безумием в лёгкой форме с каждым новым предложением.

Такое часто бывает на эстраде, но лечить людей по ту сторону экрана обычно бывает уже поздно.

Самым странным было то, что телевизор стоял выключенным. А ведь сейчас было самое время смотреть сериал.

Профессор Пипеткин со всей растерянностью наблюдал, как быстро вирус распространился среди пациентов. Даже почти здоровые утратили интерес к сериалу, что означало: либо выборы на носу с раздачей обещаний, либо сезонное обострение по случаю их неисполнения.

Выходило, что вправду бунт близок.

— Передаётся воздушно-капельным путем… — пробормотал доктор, натягивая маску, а затем добавил громко. — Выздоравливающие, разойдитесь по палатам!

— … И каждому вручим стартовый набор дистрибьютора! — сыпала обещаниями Ангелина. — Он поможет справиться с лишним весом и мелким бесом! И куры лесом. И

Гуси с тестом!

— А блондинка-то не настоящая! — прикрикнула седая женщина, перехватывая внимание то ли выздоравливающих, то ли ещё не до конца заболевших. — Чудо безголовое. А где голова? Нету. Тю-тю. Дома забыла.

Никакого внимания на главврача пациенты не обратили.

«Совсем спятили. Сразу видно, что плохи дела», — подумал профессор Пипеткин и спешно покинул отделение.

Ещё немного подумав, он запер этаж на ключ и прижался спиной к дверям. С одной стороны, он и сам боялся подцепить эту инфекцию, а с другой — премия, гранты.

Пусть бунтуют себе внутри потихонечку. А он масочку носить будет. Вирус и не проникнет.

Марля же!

Но навстречу доктору вышла техничка со шваброй, пожелавшая попасть в отделение.

— Там эпидемия. Очень заразно, — предупредил доктор, не разглядев на труженице медицины ни масок, ни перчаток. — Входить без спецсредств нельзя!

— Да что мне эпидемия твоя? Я «стройку» все серии смотрела. Иммунитет на сборища крикливых и плаксивых имею. А перчаток с масками мне уже третий год не выдают. Обещают, но не дают, — отмахнулась старушка. — Полы не мыты во второй и четвертой палате. Вот где непорядок. А всё остальное так, мелочи.

— Да какие полы, голубушка? Вирус Пипеткина же! — заспорил было доктор, но с тоской вспомнил о том, как грязно становится в его кабинете, когда начинает повышать голос.

— Сам ты… Пипеткин! — ответила уборщица, но перед тем, как совсем отмахнутся, задумалась. — А может и вправду заболели этим Пипеткиным?

— Официально он вызывается синдром улицы Садовой. Теперь я уверен, эпицентр там, — ответил совсем тихо главврач и ответственно заявил. — Премия точно будет моей!

Бабка хмыкнула, а доктор понёсся в свой кабинет. Снова звонить в министерство. Напомнить.

Наверняка уже потеряли бумажку или записать забыли.

Затем следовало дозвониться в институт вирусологии, в СанЭпидемСтанцию и на телевидение.

Какая ж слава без телевидения? Всё только начинается!

Глава 32

Как два пальца облизать

Нет ничего постоянного. Лекарства, химические и травяные составы и даже магические эликсиры имеют свойство растворяться в организме. Вот и скорость роста шерсти Пукса с каждой новой стрижкой стремительно снижалась. Теперь пудель имел вид вполне благообразного пса. Ну, может, чуть-чуть длинношерстного. Что не критично в условиях приближающейся зимы.