У меня в постели был крутой парень. Я любила его. И хотела, чтобы все так и оставалось. Поэтому я должна была прислушаться к Вай. У нее был богатый опыт. Она вышла замуж за начинающего крутого парня, когда ей было восемнадцать, и он вырос в полноценного крутого мужчину, который, к сожалению, умер слишком рано. Затем она вышла замуж за еще больше крутого мужчину, который продолжал делать ей детей, когда она сама хотела сосредоточиться на том, чтобы ее второй дочери не сделал детей ее парень. И одновременно она следила за тем, как ее старшая дочь начала встречаться с крутым полицейским в Чикаго.

Да, мне стоит прислушаться к Вай. Она жила и дышала крутизной.

Как хочешь.

Мерри часто это говорил.

Мне и моему ребенку.

Я уставилась на елку.

Мало того, что в этом году она будет потрясающей, в следующем году станет еще более потрясающей в нашей спальне. Наша елка. Мерри и моя.

Как хочешь.

— Бобби разрешит воспользоваться твоей скидкой? — спросила я Вай.

— Ты ведь покупаешь розовые украшения? — поинтересовалась она в ответ.

— Мерри любит, когда я получаю то, что хочу, — сказала я ей.

— Да, — мягко ответила подруга. — Именно поэтому у меня есть новый лавандовый постельный комплект, на котором, по словам Джо, он будет спать только через свой труп. Но, опять же, именно поэтому ребенок Джо в моей утробе.

— Да, — ответила я, чувствуя, что теперь и у меня есть нечто подобное. Приняв решение, я пробормотала: — Это дерево обойдется в кругленькую сумму.

— Я позвоню Бобби. Посмотрим, что она сможет для тебя сделать.

— Спасибо, Вай.

— Без проблем, детка. Увидимся позже.

— До скорого.

Я сунула телефон в сумочку и двинулась к корзинам под елкой. Я наполняла свою тележку рождественскими вещами в стиле бохо, когда ко мне подошла Бобби.

Она посмотрела на корзину, потом на меня.

— Черт, я собиралась предложить тебе тридцать процентов вместо двадцати пяти, но если ты так набросишься в конце сезона, я дам тебе сорок. Просто скажи на кассе, что ты друг Вай, и Бобби дала сорок процентов. Если тебе нахамят, заставь их вызвать меня.

С этими словами она ушла.

А я ухмылялась, потому что сорок процентов — это гениально. Но это не делало задумку выполнимой. Мне еще нужно было купить гриль (на новоселье). Телефон (у Мерри треснул экран, и это сводило меня с ума настолько, что я не понимала, почему он остается таким спокойным. Я решила изменить это, выбрав для этого Рождество). Но на бохо-рождество в новом доме Мерри у озера, впервые с тех пор как я пользовалась кредитной картой, я сохраняла лимит на необходимые покупки.

Я также продолжала сокращать количество сладостей. Косметику я не покупала, поскольку собиралась у Мерри. Однако в наше первое Рождество с Мерри, чтобы побаловать своего мужчину, я пожертвую конфетами.

Полностью.

Я купила елочные игрушки для себя. Дорогие гирлянды для Мерри. Приобрела несколько подходящих гирлянд, чтобы повесить их на камин, потому что, если у тебя есть камин на Рождество, он должен быть украшен, и я была уверена, что смогу уговорить Мерри поверить в это.

Но даже я понимала, что перегибаю палку (но не могла остановиться), когда покупала рождественские кухонные полотенца.

Я грузила все это на заднее сиденье Эквинокса, когда услышала:

— Ты же знаешь, что разрушила мою жизнь?

Я остановила погрузку и посмотрела на Мию Меррик, которая стояла возле моей тележки, держа в каждой руке по горшку с пуансеттией.

Черт.

Почему?

Ну правда.

Почему?

Почему я не могла просто провести отличный день?

День, когда я проснулась в объятиях Мерри, а мой ребенок пребывал в безопасности и тепле под его крышей в новом потрясающем доме у озера с новыми окнами, двойными стеклопакетами и новой системой отопления.

День, когда Мерри приготовил нам блинчики и вместе с моим ребенком устроил мне разнос, каждую секунду которого я втайне любила (хотя и заставляла их считать себя раздраженной).

День, когда Мерри сказал, что хочет Рождества и чтобы мы переехали к нему.

День, когда я могла купить кучу рождественской ерунды, которая (в лучшем случае) покажется Мерри уморительно смешной, или (в худшем случае) Мерри ее возненавидит. В первом случае он просто поддразнит меня, а во втором — все равно позволит мне взять то, что я хочу.