— Русские штурмовики прослыли, как древние герои, спустившиеся на землю, но австрийские военнопленные рассказывают, что Штурмовой корпус не берет военнопленных, так ли это? — задал новый вопрос военный корреспондент.

Бог его знает берут или нет. В горячке боя вряд ли будут отвлекаться на пленных, а вот пехотные части всегда достойно относятся к противнику, если он того заслуживает.

— Только в случаях, если это будет мешать выполнению поставленной задачи или спасение изначально было невозможно. После применения фосгена, к сожалению, шансы выжить невелики. В остальных случаях мы полностью соблюдаем правила обращения с военнопленными в отличие от Австро-Венгерской империи, о чем им было указано доступным образом.

— Обязательно напомню читателям газеты о жестком обращении австрийской армии и вашем жестком ответе, — пообещал Луи Грондейс и тут же задал новый вопрос. — Французское правительство заняло довольно жесткую позицию по отношению к вам. В газетах вас называют диктатором и сатрапом, что душит свободу в России и любое стремление помочь союзникам поскорее закончить войну. Что вы можете ответить на подобные обвинения?

— Моя должность так и называется. Глупо на это обижаться. Требование наступать первыми, чтобы мы отвлекли от Западного фронта германские дивизии довольно эгоистично. В свое время нам отказали в подобной помощи и только кормили завтраками на просьбы отправить оплаченное вооружение, что уж говорить о дополнительных поставках. Мы полностью выполним свои обязательства в этой войне не заключать сепаратные переговоры со странами Центральных держав, но Франция с таким отношением вряд ли сможет рассчитывать на Российскую империю.

— Кхм. Вернемся к текущему моменту. Как вы оцениваете успехи русской армии на фронте?

— Армия Российской империи выполняет свой долг по защите Отечества и достойно подготовилась к наступлению, несмотря на постоянное давление со стороны союзников по Антанте. И что не менее важно мы показываем реальный результат, чем не могут похвастаться другие державы.

— Спасибо за ваши ответы, ваше императорское высочество, — резко свернул интервью Грондейс. — Желаю успехов русским солдатам на полях сражений.

Тяжело ему будет опубликовать подобные ответы, по крайней мере, во французских изданиях точно. Но к моему удивлению, Луи от этого нисколько не расстроился, и я решил напомнить о правдивости передачи своих слов.

— Луи, перед публикацией ознакомьте моего помощника с вашей статьей. Надеюсь, там будет все в точности. Не хотелось бы портить сложившееся о вас впечатление.

— Без проблем я прекрасно вас понимаю.

Некоторые журналисты в поисках сенсаций любят искажать правду, с чем я уже не раз сталкивался, поэтому и появилась служба Демьяна. Позже, ознакомившись с материалами ИСБ по Луи Грондейсу, удивился его храбрости и прямому участию в боях на нашей стороне. Но все это меркло на фоне довольного и на моей памяти впервые улыбающегося генерала Плеве, который сразу же начал демонстрировать мне очередные успехи нашей армии на военном совете.

— Ударные армии, наступая от Перемышля и Сандомира, прошли последнюю полосу обороны и, развивая успех, вышли на линию Тарнов — Горлица — Конечна. Первые германские дивизии разгрузились в Бреслау, опасаясь налетов нашей авиации, поэтому надо выстраивать новую оборонительную линию.

— Только после захвата Кракова мы перейдем к обороне. Нельзя останавливаться или мы дадим противнику столь необходимую передышку для переформирования отступающих частей.

За успехами армии скрывается тяжелая работа штурмовиков, пехоты, артиллеристов и авиации. Противник подготовил нам достойную встречу из трех полос. Первая самая тяжелая из нескольких линий окопов с дотами, бетонными укреплениями и пулеметными колпаками. Но химия и штурмовики сделали свое дело. Дальше было чуть попроще и третью полосу обороны заняли уже куда легче первых двух.

В итоге мы вернулись к рубежам начала пятнадцатого года, а наше наступление только начиналось, и в австрийском Генштабе сейчас, скорее всего, паника с призывом к германцам поскорее оказать помощь. Страшные потери и огромное количество пленных, несмотря на рассказы об инициативах штурмовиков.

Длительная подготовка, накопление резервов и их переобучение, массовые поставки снарядов и тяжелой осадной артиллерии позволили нам прорвать оборону врага, но следующее препятствие не уничтожить артиллерией. Карпатские горы и реки являются природными рубежами обороны. Форсирование реки под огнем противника непростая задача, но если мы не пройдем очередной рубеж, то враг придет в себя. Так что к Кракову будем выходить со стороны Пинчова, о чем и спросил у начальника Генштаба.

— Все верно. Форсирование рек Висла и Дунаец на данном этапе нами не предусматривается. Если вы решите продолжить продвижение, мы будем наступать от Пинчова, — ответил начальник Генштаба и указкой подтвердил мои предположения.

— Не забывайте про скорую переброску с Западного фронта нескольких десятков пехотных дивизий. У нас не так много времени для осуществления плана летней компании. В дальнейшем враг будет лучше подготовлен и изменение линии фронта маловероятно. Ни дня передышки отступающим частям Австро-Венгрии!

— Будет исполнено, ваше императорское высочество! — пришел в себя генерал.

— Действуйте, Павел Адамович!

Через две недели после нашего разговора русская армия овладела Краковом, что открывало для нас дорогу сразу на несколько направлений. Обход укреплений и удар в тыл для освобождения Ченстохова. Продолжать наступление на запад до Катовице с выходом к Моравским воротам между Судетами и Карпатами, что создаст угрозу Вене или нанести удар в беззащитный тыл немцам. В любом случае захват Кракова серьезный успех и катастрофическая ситуация для Центральных держав.