Штурмовики в касках, противогазах и, как казалось на первый взгляд в непробиваемой броне выглядели словно вестники смерти, спустившиеся на землю, собирать кровавую жатву. Морально неустойчивые вследствие применения химии и масштабного артиллерийского обстрела австрийцы дрогнули. Но нет ни единого шанса на спасение.

— Зачистка закончена, — прозвучал глухой голос прапорщика в противогазе. — Доложите о готовности нашего взвода к прорыву следующей линии укреплений.

Захваченные позиции занимали пехотные части, а штурмовики под взрывы артиллерийских мин готовились к новому броску. Сплошная линия укреплений, за ними еще одна и так на несколько километров. Всего лишь работа, для которой они и были обучены.

А в это время, в паре сотен километров от описываемых событий солдаты пехотных полков вжимались в землю. Сегодня австрийцы словно обезумели, без передышки, отправляя снаряд за снарядом. В глазах солдат появилась смертельная обреченность, когда остается только одна мысль подороже продать свою жизнь. Но, неожиданно за спиной послышался тяжелый топот ног, обутых в сапоги.

— Михаил Иванович, неужели подкрепление к нам? — спросил молодой солдат у подпрапорщика.

— Скоро узнаем, Данилка. Небоись и не из таких передряг выходили живыми.

В окопы падали солдаты в причудливом снаряжении. Штурмовики. Сколько баек про них сложено, не счесть. Что кровь живую пьют и от того страха не знают, что не спят, а только бегают и стреляют круглые сутки, что броня у них заговоренная, которую пули не берут… поневоле поверишь в рассказы бывалых солдат, что с опаской смотрели на новых соседей.

— Как у вас дела, пяхота? — обратился к подпрапорщику неизвестный штурмовик в маске, закрывающей лицо.

Не зная звания неизвестного солдата, подпрапорщик не стал конфликтовать, да и дозволялось штурмовикам больше, чем другим. Оно и понятно. Кто каждый раз на волоске от смерти по-другому на жизнь смотрит.

— Как сажа бела. Бьют по нам без передышки и с земли подняться не дают. Его благородие… то есть подпоручика Мефодиева ранили, теперича я здесь за главного. Вот воду приготовили к пулеметам и помолились напоследок. Ждем гостей.

— Ничего, скоро все поменяется, — усмехнувшись, подбодрил солдат штурмовик.

— Неужто наступление? — хмуро спросил подпрапорщик.

— Небоись, вас не тронут. Мы к вам непросто так поболтать пришли.

— Слава богу. Мои на пределе и…

Слова помощника командира взвода потонули в грохоте разрывов снарядов и на позициях австрийцев развернулся настоящий ад. Артиллеристы не жалели стволы орудий и щедро сыпали снаряды. Через несколько минут сзади заревели моторы, и солдаты под резкими командами штурмовиков поспешили снова прижаться к земле, чтобы машины переехали через окопы. Боевые машины, с черными двуглавыми орлами на бортах, рыкнув напоследок не спеша, поехали вперед.

— Значит, вас отведут в резерв. Кажись, наше время пришло, так что бывай, пяхота. И не поминай лихом.

По команде штурмовики разделились на отряды и выстроились сзади броневиков, использую боевую технику как прикрытие. В спины атакующим частям понеслись запоздалые пожелания удачи.

— Вот и началось наступление, а я боялся, что так и сгинем, не увидев врага. Побьем австрияков, Михаил Иванович? — воодушевленно спросил молодой солдат по имени Данил.

— Рядовой Томилин, обращайся ко мне как положено, а то неизвестно, кто к нам еще заглянет на огонек, — строго посмотрел на молодого солдата подпрапорщик, но быстро сменил гнев на милость и, пригладив усы, ответил. — Такой силой, как есть побьем. Наше дело простое скажут сидеть в окопах пожелаем удачи тем, кто атакует, а если прикажут идти в наступление, то помолясь, пойдем на врага. Такова солдатская доля…

Масштабное летнее наступление было поддержано всеми фронтами и армиями. Зная наперед, как было с Брусиловским прорывом, когда многие представители высшего командного состава осознанно проигнорировали общее наступление, опомнились слишком поздно, я держал ситуацию под личным контролем.

Для Николая в прошлой истории все это должно было стать колокольным звоном над ухом. Осознание того, что его дядя хотя бы держал всех в узде, а присутствие императора в роли парадной фигуры в Ставке никак не помогает, а лишь обостряет ситуацию в столице. Неуверенность в победе генералов вместе со стандартными для нас интригами не приводят ни к чему хорошему.

— Мы прорвали только первые линии укреплений, а потери в технике уже более пятидесяти процентов. О личном составе пока нет никаких данных, — позволили себе минуту слабости генерал Плеве. — Если наступление будет продолжаться таким же образом, наши автоброневые войска прекратят свое существование.

— Приемлемо. Броневики помогли уменьшить потери среди личного состава Штурмового корпуса и осуществить выполнение поставленной задачи. Ради этого мы и тратим баснословные суммы на оснащение армии всем необходимым.

Основные потери БА-1 произошли из-за конструктивных особенностей, да и в целом технические характеристики боевой техники оставляли желать лучшего. Я часто с сожалением вспоминал про бронетранспортеры и танки из двадцать первого века. Мне бы сейчас хотя бы мотострелковую дивизию… Но даже такая техника для солдат лучше, чем ничего. Вкупе с увеличением числа бомбардировщиков и отсутствием снарядного голода я ожидал серьезного продвижения от штурмовиков.

— Последний сеанс связи был два часа назад, и тогда ситуация не сильно изменилась. Задерживаются…