Мне не легче, чем моим родственникам, но совершенно по другой причине. Я собираюсь предать жениха в последний раз.

Всякий раз, когда думаю об этом, срываюсь на неконтролируемую дрожь.

Я сотни раз принимала решение не идти, и сотни раз его отменяла, находя для себя все новые и новые оправдания.

Я ведь не на свидание иду, правда? Мое желание заключается в том, чтобы увидеть его на ринге, в той области его жизни, в которую я отказывалась заглядывать. А сейчас нестерпимо хочется — до зуда кожи и вакуума в животе.

Выйдя из ресторана, где мы встречались с одним из фотографов, медленно идем с Юлей на парковку, где ее уже ждет такси. Она отвечает на накопившиеся за время беседы с ним пропущенные, я же, глядя под ноги, просто шагаю рядом.

Мне тоже звонили и писали, но проверять, кто именно, при Юле я не стану.

— Я сейчас ненадолго в галерею, а потом домой, — говорит она, пихая телефон в сумку, — Может, со мной? Поужинаем вместе, потом полистаем новые каталоги.

Я неопределенно пожимаю плечами и виновато улыбаюсь.

Виновато, потому что снова лгу.

— Я маме обещала помочь. Она и так меня, наверное, потеряла.

— Что делать будете?

Мы останавливаемся у такси, слегка коснувшись своей щекой моей, Юля чмокает губами воздух.

— Порядок в квартире наводить. Готовиться к приезду маминой сестры, — сочиняю на ходу.

— Разве не для этого существует клининг? — спрашивает с улыбкой, склонив голову на бок.

— Не начинай, Юля…

— Ладно, не буду, — смеется мелодично, — Смотри там, осторожно! Все делай в перчатках, иначе сожжешь кожу химией.

— Конечно.

Тетка садится в такси, а я иду по тротуару в сторону автобусной остановки. Вышагиваю, не торопясь, понимая, что это последние дни, когда я могу свободно разгуливать по родному городу.

Потом будут чужая страна, язык и менталитет. Мне придется бросить все свои силы на адаптацию.

Ждать приходится не долго. Автобус с нужным номером приходит почти сразу же. Я запрыгиваю в заднюю дверь, занимаю место у окна, а потом достаю из сумки свой телефон.

В нем пропущенный от папы, ему я тут же перезваниваю, и несколько сообщений от девчонок, два из которых от Али.

«Варя, привет!»

«Ты идешь завтра на бой Леши? Он сказал, что ты хотела»

В голову ударяет кровь, и виски пробивает бешеным пульсом. Это ярость. И злость на Лешку за то, что в общении между нами появился посредник. Какое ей, мать твою, дело, иду я или нет?!

«Привет. Да, иду» — отбиваю по экрану, попадая пальцем по буквам через раз.

Она тут же прочитывает и пишет ответ:

«Океюшки. Я тогда тебе позже время и адрес скину. Встретимся на входе»

Отправляю ей сухое «хорошо», гашу экран и кладу руку с зажатым в пальцах телефоном на колени. Смотрю в окно, чувствуя от гнева и унижения горит лицо.

Денежко не мог отправить мне время и адрес лично? Это так сложно или номер мой потерял?..

Скрипнув зубами от досады, медленно тяну воздух носом. Культивирую свои обиду и злость, сознательно разгоняю их с кровотоком по всему телу. Жду взрыв, после которого пропадет желание туда идти.

Но их оказывается недостаточно — потребность увидеть его в последний раз стократ сильнее.

Я прикрываю глаза и вздыхаю свободнее. Пытаюсь включить голову и загасить эмоции. Скоро все закончится.

Однако, оказавшись дома, в своей комнате, пишу Лешке сама:

«Привет, Леша. Напиши мне, пожалуйста, где и во сколько завтра будет твой бой»

Сообщение висит непрочитанным почти полчаса, в течение которых я буквально схожу с ума. Я себя накручиваю, или раньше за ним такого не наблюдалось?.. Почему он так долго не отвечает?

Короткий сигнал разрезает тишину, когда я уже было решаю удалить свое послание.

«Не передумала, значит?»

Всплеск адреналина, похожий на тот, что я испытала после сообщения Альки, снова опаляет жаром мое лицо.

«А ты надеялся, что передумаю?»

«Да»

Отбросив телефон в сторону, перекатываюсь на живот и с силой стискиваю подушку. Жадность, ревность и чувство собственности стягивают грудь и завязывают внутренности в узел.