Варана обвинили в государственной измене. Причем так, что оправдаться он не смог — во время ареста был случайно застрелен. Для тех, кто сколько-нибудь понимал ситуацию, вопроса о случайности этой смерти не стояло. И, соответственно, вопроса о виновности главы тайной службы тоже. Что, впрочем, не помешало посмертно осудить его на закрытом процессе, конфисковать все имущество и доступные бумаги (на удивление немногочисленные, кстати), но самое главное — практически развалить агентурную сеть, которую он создавал десятилетиями. Единственное, что не удалось — добраться до его семьи. После убийства мужа, ресса с сыном как в воду канули. А с ними туда же канули и кое-какие секреты, до сих пор не дающие покоя неким лордам при императорском дворе.

— Так вот о каком наследстве шла речь, — задумчиво протянула Лаис.

— Да, — подтвердил Пепел. — Это не я должен был его получить, а меня. Унаследовать, так сказать.

— Но смысл? Сколько тебе тогда было лет? Что ты мог помнить?

— Все, — спокойно отозвался Пепел.

— Да, — подтвердил его слова Ретен, — у него абсолютная память. Многие об этом знали.

И развернувшись в сторону Дари спросил:

— Сколько лет тебе было, когда состоялся тот разговор, который ты сегодня повторил? Между мной и Вараном?

— Два, наверное. Но я как отец — не забывал ничего даже в колыбели.

— Он тебе свой дар и передал. — кивнул Ретен.

— Дар? — вытаращился Пепел, — откуда? Он был лорд, а не ресс, старой крови в нем сроду не было, даров тоже.

— Какая разница, как такое называть?

— Да никакой, наверное, — пожал плечами мальчишка.

— Кстати, именно по этой причине твой отец никогда не вел записей и не хранил архивов, — Ретен осекся, увидев выражение лица Дари, — Что?

— Знаешь, вообще-то вел. И хранил, — тихонько выдохнул Пепел. — Я помню.

И перехватил два одинаково ошалелых взгляда.

— Та-ак… — первой с мыслями удалось собраться Лаис. — Кажется, мы решили загадку. И поняли, что от тебя было нужно тем… доброжелателям. Поверьте моему нюху.

— Похоже, — согласился с ней Ретен, — понять бы теперь, что нам с этим делать.

— Нам? — обернулась к нему Лаис. — А кстати, вы там каким боком?

— Он должен быть стать приемником отца, — небрежным тоном просветил ее Пепел. — Лет через десять-пятнадцать. Ну то есть вот как раз сейчас примерно. Лучший ученик Варана. Сначала с прозвищем Вараненок. Потом Вороненок. И, наконец, Ворон. Белый, правда. Все-таки старая кровь, как никак.

И снова развернулся к Ретену:

— Чем красишь? Орех?

— Орех, — согласился тот с невеселым смешком. — Что ж еще?

— Подожди, — Лаис не до конца ловила ситуацию, — Ты закрашиваешь волосы?

— Да, — не стал он спорить.

— Совсем белые?

— Да, — кивнули ей еще раз.

— А зачем тогда… — она неопределенно покрутила вокруг головы, изображая его прическу. — Вы же, судя по всему, не горите желанием быть узнанным, а это привлекает внимание

— Отвлекает, леди. Отвлекает. Когда вы это увидели, что подумали? Неужто догадались, что перед вами ресс старой крови? — он скептически приподнял бровь. — Боюсь, наоборот, решили, что пижон, который старается быть похожим на ресса, пользуясь неким не слишком внятным сходством. Угадал?

И глянув как заалели ее уши, с явным удовольствием добавил:

— Конечно угадал.

— Ну да, — встряхнулась она. — Определенный смысл в этом есть.

И тут же посмотрела на Пепла:

— А ты про орех откуда знаешь? Тоже красишь?

— Нет, мне без надобности. Я же смесок. А вот мать красила — говорила всем, что не хочет ходить седой.

— Как она смогла тебя спрятать? — напрягся Ретен, когда речь зашла о матери Пепла.

Мальчишка молчал, мертвым взглядом пялясь куда-то в угол.

— Что? — ресс оглянулся на девушку.

— В борделе, — ответила она.

— Ага. — взгляд Дари прожег Ретена насквозь. — Одна из лучших девочек мамы Луры. Элита.

— Ресса Лиссерине? — побелевшими губами переспросил он.

— Да. И так ее когда-то звали. Но последнее время все чаще просто Лиза.

— Демоны! — Ретен не выдержал и ударился затылком о стену. А потом еще раз, сильнее. — Когда я найду ту сволочь, убью только за это.

— Не убьешь, — совершенно спокойно возразил Дари. — Не дам. Это мое.

— Почему именно бордель? — все еще глухо спросил он минуту спустя. — Почему она не попросила помощи?

— У кого? — повернулся к нему Пепел. — Кому она могла тогда доверять?

— Мне! Она это всегда знала.

— А где ты тогда был? — мрачно поинтересовались у него.

— В камере, — опустил он голову, признавая правоту мальчишки. — На допросе.

— Пытали? — вдруг спросила Лаис.

Ретен, не осознавая этого, потер запястья и как-то механически кивнул.

— Ничего не добились? — продолжила она.