— «Глаз Неба» — это защита... — дед бросил взгляд на Никака, — ...и не только от Азара.

Исмагил медленно откинулся на стул, его пальцы нервно постукивали по подлокотникам.

— В преданиях говорится, что он может... должен... защищать от огня Азара и ему подобных. Но...

— Но? — я резко опустил руку с амулетом.

— Но я не видел его в действии. — Дед избегал моего взгляда. — Мой прадед рассказывал, что камень однажды потушил синий огонь, пожиравший целую деревню. Но... — он провёл рукой по лицу, — возможно, это просто семейные сказки. Мне он не требовался ни разу.

Я сжал амулет так, что края впились в ладонь. Бирюза под пальцами вдруг стала ледяной.

— То есть ты даёшь мне какую-то древнюю безделушку и даже не знаешь, сработает ли она? — с сомнением спросил я.

— Я знаю, что без неё у тебя точно нет шансов! — внезапно резко ответил Исмагил, но сразу же осёкся. Когда он продолжил, в голосе слышалась усталость: — Метка выбрала тебя. Амулет... откликается на тебя. Это больше, чем было у меня. Больше, чем у моего деда.

Никак внезапно ткнулся мордой мне в колени, его горячее дыхание обожгло кожу даже через джинсы. Я машинально надел шнурок с амулетом на шею. Камень упал на грудь — и в тот же миг метка на ладони взвыла острой болью, заставив меня согнуться. Амулет вспыхнул по контуру ярким светом, ослепив на мгновение.

— Да что же это... — я прошипел сквозь зубы.

Дед побледнел: — Он... активировался. Так не должно было... — его рука дрогнула, потянувшись ко мне, но так и не дотронувшись. — Значит, Азар ближе, чем я думал.

Я выпрямился, стиснув зубы. Боль отступала, оставляя после себя странную ясность — где-то вдали, за стенами дома, что-то звало амулет. И метку. И меня.

— И что нужно делать? Искать место, где он приносит жертвы? — спросил я, сжимая амулет. Ладонь горела.

Дед провёл рукой по бороде, в глазах мелькнула неуверенность. — По старым записям... — он потянулся к полке, достал потрёпанную тетрадь с выцветшими страницами. — Здесь говорится, что такие существа выбирают места, где земля «больна». Где часто горят дома или люди сходят с ума. Но... — он швырнул блокнот на стол, — это может быть и рынок, и заброшенный завод, и даже чей-то подвал. Точнее сказать не могу.

— То есть ты предлагаешь мне шарить по всему городу? — я едко хмыкнул.

— Нет. — Исмагил ткнул пальцем в мою ладонь. — Слушай метку. И его. — кивок на Никака. — Пёс чует ложь. А камень... — он коснулся амулета, но тут же отдёрнул руку, будто обжёгся. — Удивительно. Кажется, он уже начал работать. Значит, Азар действительно близко. — Но я боюсь, что когда ты найдёшь его... — дед посмотрел на Никака, который вдруг внимательно посмотрел в окно, — ...это будет именно то, чего он ждёт.

Никак тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, его лапа случайно задела мою ногу. В комнате повисла та особая тишина, которая бывает, когда собеседники выдыхают после важного разговора, но понимают — главное ещё впереди.

Амулет лежал на груди, непривычно тёплый. Я перебирал пальцами кожаный шнурок, пока дед медленно допивал остывший чай, его морщинистое лицо отражало усталость и... что-то ещё. Какое-то понимание, что самое трудное только начинается.

— Значит, это алтарь... — начал я, но Исмагил поднял руку, прерывая.

— Подожди, — его голос звучал хрипло. — Давай по порядку. Сначала ты должен понять...

В этот момент на кухне громко щёлкнул выключатель — старый холодильник, который дед никак не соберётся выбросить, снова включился. Мы оба вздрогнули, потом неловко усмехнулись. Даже Никак поднял голову, удивленный внезапным звуком.

— Дрянная техника, — пробормотал Исмагил, потирая глаза. — Но ты прав, надо объяснять дальше. Видишь ли...

Глава 8. Явление

— Видишь ли,— продолжил дед начатую мысль. — Не всё так просто под луной...

Я сидел в старом уютном кресле в квартире деда Исмагила. Никак устроился у моих ног. Дед возился у стола, перебирал пожелтевшие бумаги, с какими-то выцветшими знаками, а я смотрел на него — седой, с морщинами, но глаза живые, не теряющие интереса к жизни. Что-то меня толкнуло изнутри и я спросил:

— Дед, а кто такая Нурия?

Он замер и медленно повернулся ко мне. Хитро, но с теплотой, улыбнулся.

Я продолжил, чувствуя, как слова сами рвутся наружу:— Это ведь она метку мне на ладонь поставила. А недавно снова её встретил. Если ты много знаешь про Азара, то, наверное, и про неё что-то скажешь?

Дед усмехнулся, отложил документы и сел напротив. Положил руки на стол, посмотрел на меня — взгляд тяжёлый, будто в нём тени леса шевелились.

— Кажется, Стас, это будет уже лишним знанием на сегодня, — сказал он, и голос его был мягким, но эхо в нём звенело, как ветер в пустом доме. — Скоро сам узнаешь, не торопись.

— Сам узнаю? — переспросил я, нахмурившись. — Дед, ты серьёзно? Мне нужно хотя бы немного информации для понимания всего происходящего. А тут получается всё наоборот - вопросов только больше становится.

— Одно могу сказать, — он поднял палец и тень его на стене вытянулась, длинная, как дымный след. — Нурия не враг нам. Но и в ней нет ничего человеческого. Однако, если знаешь её имя, значит, она сама его сказала, открылась тебе?

Я кивнул. — Метку она поставила в лесу под Уфой, несколько лет назад, — начал я, глядя в его глаза. — А имя сказала уже здесь, позавчера.