Первый глоток обжигающего кофе огненным шаром промчался по пищеводу, начав процесс оттаивания внутренностей со съежившегося желудка. Я провел под водой и в кишащих змеями подземных проходах долгие часы, полностью истратив запас фонаря, но взамен отыскав на гнилом скелете вечную тусклую сурверскую лампу и понял одно — там под Церрой, в тончайшей сумрачной прослойке между водой и сушей, существует свой отдельный мир, выглядящий одновременно как рай и ад для сурверов и гномов глобальных убежищ.

Гномы глобальных убежищ… твою же мать… звучит как-то слишком пафосно и круто для этих поехавших упырков. Аж захотелось опять наведаться к ним в гости с игстрелом и дробовиком, чтобы из глобального там остались только их могильники.

В тех же сплющенных искореженных коридорах древних зданий, помимо скелетов и раздутых трупов, я отыскал немало всякой хрени, включая пару раздутых гнилых трупа утопивших друг в друге ножи по самые рукояти. Эти гоблины так и сдохли, а причина их внезапной яростной вражды находилась тут же — грубо вскрытый небольшой стенной сейф. Хотя это скорее простой металлический ящик не с самыми толстыми стенами. Выломали его где-то еще, на торчащих во все стороны стальных погнутых шипах остались следы бетона, а сам сейф вскрыли с помощью чего-то вроде мощных ножниц по металлу и хитро изогнутых ломиков — инструмент лежал неподалеку. Заглянув внутрь сейфа, я выгреб содержимое, оценил его, подкинул плотный комок на ладони и с усмешкой глянул на убивших друг дружку упырков. Вот что случается, когда жадность застилает глаза… дебилы…

— Так сколько тебе мяса, амиго? — сипло поинтересовался старик и с хлюпаньем втянул в себя глоток кофе, куда только что долил чего-то из старого помятого термоса.

— Мяса втройне. И чтобы с жиром. Но прожарь его хорошенько, старик.

— Прожарю. Не хочу обидеть, парень, но мясо нынче недешевое. Капибару правильно откормить не каждый сумеет.

— Ты умеешь?

— Я умею. И вчера как раз зарезал такую. Прожарю как следует и перца жгучего от души добавлю, но…

— Не бойся, старик — хмыкнув, я порылся в кармане и уронил перед собой тот самый плотный комок из сейфа — Жарь свое мясо.

Пройдясь пальцами по еще мокрому сплетению металла, я выбрал один свисающий серебряный конец, аккуратно распутал и тихо, чтобы не порвать и не деформировать, вытянул его на свободу, после чего протянул старику. С моих пальцев свисала плоская серебристая змейка — браслет цепочка, что вряд ли когда-нибудь стоила много, но даже сейчас вполне могла оплатить мне плотный завтрак. И я не ошибся в подсчетах — осмотревший протянутую вещь старик коротко кивнул, забрал предложенное, а через минуту уже бодро стучал ножом, на старой доске мелко нарезая сырое мясо. Похрапывающий на той стороне стойки пьянчуга затих, а когда я глянул туда, его уже не было. Тихо рассмеявшись, я допил кофе, потребовал еще и занялся скрученным шаром, этим внезапно вынырнувшим из далекого прошлого пережитком. И распутывал я его чуть ли не с детским любопытством. И не без причины.

Такие хреновины — плотные комки из теннисных шаров, всевозможных цепочек, обычной проволоки, шерстяных ниток, кулонов на крепких шнурках и всего похожего — удивительно умело скручивали мародеры времен Эпохи Заката. Когда Убежища начали глотать желающих спастись тысячами, этот город и многие ему подобные начали стремительно пустеть. Транспортники прибывали внезапно, не всегда можно было успеть добежать до дома и забрать припрятанное, так что многое бросалось. А потом за чужим добром являлись мародеры руин, к тому моменту превратившиеся в настоящую касту, просуществовавшую до самого конца. Может и потом не сразу вымерли, но я уже был внутри одного из гребаных Куполов в виде висящей на крюках туши спящего ампутанта. И чем дольше существовала их каста, тем многочисленнее, причудливее и опасной для самой себя она становилась. Очень быстро мародеры начали дробиться над всевозможные блоки, потом принялись делить территорию, затем начали враждовать, а следом пришла самая мякотка — их верха вынужденно помирились, чтобы не доводить до войны на истребление, а для низов начали устраивать нечто вроде марафонских забегов. Мародерские Эпохи Заката — они вот такие… кровавые…

Игра была простая — несколько отрядов забрасывались в руины и им обычно давалось двое-трое суток на то, чтобы отыскать как можно больше добычи. Они были вооружены, обдолбаны, фанатичны, люто ненавидели чужие фракции, действовали на одной и той же территории, проповедовали требующую жертв псевдо религию и не были связаны никакими запретами касательно конкурентов — идеальный рецепт для создания убойного шоу, широко освещаемого дронами, нательными камерами и остатками еще кое-как функционирующей городской инфраструктуры. Надо признать отморозки были отлично натренированы выискивать добычу и убивать тех, кто на нее позариться. В руины заходило рыл шестьдесят, а к концу представления оттуда выползало не больше десятка истекающих кровью подранка.

По их правилам каждый из отрядов прессовал добычу в такие вот шары, где все самое ценное и мелкое упаковывалось внутрь выпотрошенного теннисного мяса, а то что попроще навешивалось и наплеталось снаружи. Получался увесистый такой ком, который они, красуясь перед камерами, то и дело перебрасывали друг другу, перед объективами добавляли новую цепочку, навешивали сережки и так далее. И все это прямо на бегу, во время прыжков с крыши на крышу, летя на лианах или прямо во время боев на тесаках. При этом убивать или ранить старались так, чтобы вспороть живот. И пока еще не сдохшая жертва давилась криком, победитель ловил «пас» от соратника, решительно запихивал добычу в живот орущего подранка, держал там пару секунд, вытаскивал кулак и поднимал ком над головой, оря бесноватую хрень в камеры кружащих дронов — к восторгу обдолбанных зрителей… Точно таким же образом от «скверны» «чистился» шар с добычей побежденного отряда. Тут пятнышко какое-то… да я в твоих вспоротых кишках чуток сполосну…

Вот такая добыча мне и досталась — шар мародеров. Непонятно почему увесистый комок оказался в обычном стенном сейфе, где, наверное, пролежал лет сто минимум. Возможно один из отрядов был почти истреблен, они убегали и решили спрятать добычу, чтобы не досталась преследователям, а потом, если повезет, вернуться и забраться. Вообще, если я правильно помню, отдать добычу врагу и при этом остаться в живых для них был великим позором. Даже самоубивались всей толпой, вбивая в пол заточенные арматуры и затем дружно прыгая на них пузами. Имбецилы времен конца Эпохи Заката… хотя удивляться нечему — в то время почти все уже были в Убежищах, а остальные быстро дичали.