Времени бы…

Последняя мысль стала первой задачей для решения. Пока я мог видеть мир без искажений от пустоты, нужно было успеть задать нужные направления для будущего безумного Синаэля, когда вечно растущая связь со стихией превысит порог сдерживания трёх осколков Нефтис.

Затем следующий проблеск сознания будет, когда я найду четвёртый. Если он есть.

Думай, Син, пока есть чем!

Первым был приказ собирать информацию о культе Нефтис и любые слухи о богине в прошлом. Таких было очень мало, ничтожно мало, чего уж там… но и рабочих рук тоже было в избытке.

Такую задачу очень легко сделать общей для всех мельхиорских владений Трибунала. Всё же это корни и истоки нашего общего культа и общей богини, возвращающей умерших с того света.

Понять, что нужно будет такой добыть, как только он будет найден, думаю я смогу даже будучи в неадеквате. Просто потому что есть цель даже более фанатичная чем священная рана каждого пустотника. Это естественное природное стремление каждого живого существа сбежать прочь от стихии отчаянья.

Вторым был приказ — готовиться к масштабному походу на третье королевство Поверхности, где первый клан игроков, Энигма, присягнул на верность богу-чудовищу.

Неназываемое зло, засевшее там, лучше всего сокрушить как можно раньше, пока враг не укрепился. Первый ход должен быть за нами.

Наш главный козырь — дарованная старшей дочерью Смерти вечность. Главный козырь врага — полное разрушение этой вечности. Так что расклад пока не в нашу сторону. Погибший от пустоты с высокой вероятностью возродится таким же пустотником. И тогда наши бессмертные войска очень быстро перейдут на сторону противника.

Тишь… Орден Тиши.

Тихое аббатство Церкви Полуночи, как они себя называют.

Харо Пустынный, убийца Ласки и один из виновников текущего положения вещей.

Келемвор, игрок с Земли, лидер примкнувших к Церкви землян.

Лииндарк Многоцветный, самопровозглашённый король Подземья, у которого ко мне есть давние счёты.

Их главный козырь… как-то связан с фракталом. Это некроманты где-то откопали первых заражённых фрактальной чумой, и использовали на них некромантию. Так функционеры Тиши смогли подчинить себе эту стихию через владевших ею мертвецов.

Третье, что я сделал — это открыл врата в надземный Васт и с него запустил ворона Нефтис. Сигнальное заклинание, которое найдёт игрока.

'У вас оригинальные способы заводить знакомства, Келемвор.

Меня интересуют другие осколки старшей сестры твоего бога. Это стало бы хорошим началом нашего сотрудничества.'

Когда-то культы Тишины и Покоя были союзниками. Они могли бы стать ими вновь.

Последним стало посещение центральной башни Трибунала в бывшем мире-темнице.

Получившие силу от системы маги, служащие Трибуналу и прошедшие первые подготовку как ритуалисты, сейчас создавали новое для Мельхиора оружие — зачарованный огнестрел, благословлённый священным Покоем.

Здесь большую часть времени наместником сидел Лесат. Зачарованное оружие было его разработкой. Но была у него и ещё одна задача.

Наместника Трибунала я встретил в компании Терми, который и раньше часто здесь бывал. Теперь я знал зачем — для изучения иных миров.

Третьего посетителя этого места я увидеть не ожидал.

— Магистресса Лакомка? — удивился я. — Доброго цикла.

— На этой планете принято говорить «добрый день» — улыбнулась она. — Было бы странно не исследовать иномирные владения организации, к которой я принадлежу.

— И как впечатления?

— Очень странное место. Действительно, иной мир. Зачем вы строите одинаковые дома? Это же… скучно? Ещё и похожие на муравейники. С такими странными давящими на голову потолками…

— Это называется эффективность и строительство по шаблону. И экономия, да.

— Технология жидкого камня прекрасна. Как и многие другие. Но вот это не пойму… Лесат говорит, что это просто привычка. Я слишком долго жила в Мельхиоре.

— Погоди, я думал, все старшие магистры тоже были попаданцами, как и мы. И ты тоже…

— Мельхиорский год где-то в три раза больше земного. В Мельхиоре я прожила более двух сотен лет. На Земле… даже не помню. Около двадцати пяти лет мне было, когда я перешла сюда. Если честно, я уже ничего не помню. А я — самый молодой магистр после Танатоса… до последних кадровых перестановок. Такие, как Ирис едва ли уже помнят, кем были раньше.

— Значит, это ностальгия?

— Нет. Никаких ностальгических чувств, — покачала головой Книжная Лакомка. — Меня интересуют здешние технологии. И самое главное — здесь её глаза вспыхнули радостным предвкушением — книги!