В этот момент мы были уязвимы, но засад никто устраивать не стал.

По ту сторону нас встретила перепуганная стража, которая просто побросала оружие и сдалась.

— Владыка! Молю, не казните! Именем матушки скорбящей заклинаю, не отправляйте к ней! Всё сделаем, что велите!

Офигеть, стража.

— Трибунал не видит преступлений в твоих деяниях человек. Мы не причиним вреда тебе и твоим людям, если они первыми не поднимут оружие против нас. Разве ты не слышал первое правило Трибунала?

— Нет смерти в служении Трибуналу.

— Верно. Присоединяйся к нам, и ты не будешь знать смерти.

Мужик побледнел.

— Вы же… не как Тишь? В некросы? Простите…

— Да ничего он тебе не сделает, — бросила Филин. — Просто пытается завербовать к себе, как обычно.

Девушка была пьяна и за помощь в переговорах была удостоена отрезвляющего «очищения».

— Мы только рады служить. Ээ… Живыми, вот.

— Лучше скажи, чего вас так мало?

— Все воюют… где можно. Эта граница пока что была самым безопасным местом Леттарии, мастер.

— С кем? Разве эта страна не присягнула той, чьё имя навеки забыто и проклято?

— Мастер… Те кто наверху, может, и присягали, но люди ж не идиоты… до этого дня мы выбирали между смертью души и смертью тела. Если вы не несёте того и иного, мы уже рады вас поддержать. Хуже… уже не будет.

— То есть у вас гражданская война? — понял я.

— Ну, одержимый король — чудовище. Герцог Тельван отказался подчиняться, и недавно его казини, вот. В жертву сами знаете кому принесли. Теперь его сын пытается бороться. Хотя сил у него немного.

— Но вы же за официальную власть здесь стоите? — спросил я, глядя на лиловые оттенки в опознавательных знаках формы стражи. Герб Леттарии, золотой парусник, был нарисован фиолетовым вместо привычного золота на сером фоне.

— Мы народ подневольный, мастер! Нас бы в жертву принесли, сделав врага нашего бога сильнее.

О как. А мужик-то не так прост. Умно подаёт вещи — сразу обозначая наш интерес.

— Назови своё имя, человек, — сказал я.

— Степан. Степан Элларис.

Я посмотрел на уши мужика. Да, слегка островатые. Забавно, он полуэльф, но почти все черты унаследовал от человека. А судя по имени не просто человек, а сын девушки-игрока и непися эльфа. Местные люди были по лору переселенцами с Лемурии и Пангеи по большей части, а там имена были под классическое фентези. Степаном бы его назвала скорее женщина с Земли.

В Подлунные Миры многие уходили именно за этим — строить семью. Судя по возрасту, ему уже лет двадцать с лишним. Значит его мать уже давно здесь нашла свою любовь и строила семью с эльфом. При хорошей работе будучи ценным сотрудником, срок жизни мог выходить за рамки сотни лет.

— Как тебя занесло в сотники с таким именем, Степан? — не удержался я. — Кто твои родители?

— Отец зачарователь. Лаэйлин ар Элларис. А мать была ээ… искателем приключений. Она была в клане «лунные тени».

Я посмотрел на идущую рядом с Искролапой на демонической лошади Лилит.

— Когда-то были пятыми. Не захотели под наше крыло и были раздавлены Энигмой.

Эмпатия подсказала, что Стёпа имел на этот счёт немного иное мнение, и даже был бы рад назвать мою спутницу плохим словом. Но понимает, что такие идеи могут быть летальными и совсем не героическими.

— Зря не присоединились, — сказал я. — Теперь как видишь, они сами присоединились к нам.

В конце концов, по тому что я узнал о крысах, клан наёмников имел дурную славу бандитов и вымогателей, которые высасывают из вассалов всё до нитки. Но в нынешние времена банальный грабёж и рядом не стоит с культистами Неназываемой или функционерами Тиши. Тем плевать у кого сколько денег — всё равно убьют.

— Понял, — кивнул Степан.

— Тогда вот тебе и твоим людям первое задание. Идите по своим домам и несите всякому встреченному, кто разделяет ваши взгляды, весть о том, что мы идём. Можешь рассказать всё как видел о нас, правду. И передай мои слова. Мы — это ответ на ваши молитвы. Трибунал — это справедливость. Честному разумному существу нет нужды нас бояться.

— И… что будет дальше? С нами и с… Леттарией?

— Кто творил зло над народом — будет наказан. Кто нёс добро — будет награждён так, как ему и не снилось. Желающие — примкнут к нам в последней битве, этого мира, за которой наступит вечная золотая эра без смерти и пожирателя душ. Те же, кому претит поднимать оружие, смогут мирно работать на благо Трибунала не зная никаких ущемлений.

Степан, как и его люди за спиной, смотрели на нас, не до конца понимая, что происходит. Люди в последнее время здесь явно хорошего видели мало. Гражданская война — это очень весело в игре, но сплошное страдание в реальности.

Парень ушёл к своим, пояснять, что мы от них хотим. Тем, кто сам не слышал.

Но сто человек в железных доспехах против шести сотен танков? Это даже не смешно. А это только передовой отряд. В серьёзных конфликтах на Земле участвовало куда больше сил, чем было у меня. Это всё, что я смог собрать в ограниченные сроки из того, что было добыто путём разграбления воинских частей там.