Я задумался. Ситуация была патовая.

Лишиться «Искры», пусть даже на время, — это было очень неприятно. Мои целительские способности, хоть и невеликие, но все же не раз выручали меня и моих пациентов. А без них я буду как хирург без скальпеля.

С другой стороны, сидеть в четырех стенах, пока идет это расследование, и ждать у моря погоды — это было еще хуже. Это не только замедлит мое продвижение в ранге, но и просто сведет меня с ума от безделья.

— Понятно, — я потер подбородок. — Значит, Искры у меня не будет. Но лечить… лечить я смогу? Мои знания, руки — это останется при мне?

— Разумеется! — Мышкин даже как-то оживился, и в его глазах блеснул хищный огонек исследователя. — Ваши медицинские знания и практические навыки никто у вас не отнимает. Вы сможете продолжать свою работу в больнице, ассистировать на операциях, ставить диагнозы… Все, что не требует прямого применения целительской магии. Как я уже говорил, магия — это всего лишь инструмент. А нам как раз очень интересно посмотреть, как работает мастер без своего привычного инструмента. Настоящий лекарь, если он действительно талантлив, сможет помочь пациенту и без нее. Не так ли, адепт Разумовский?

Теперь его план был мне абсолютно ясен. Все это — не просто наказание или мера предосторожности. Это был следственный эксперимент в чистом виде.

Они подозревали, что мои успехи — это результат какой-то нестандартной, возможно, запрещенной магии. И теперь они хотели посмотреть, что от меня останется, если отобрать мою «волшебную палочку».

Превращусь ли я в обычного, ничем не примечательного адепта, или продолжу ставить свои «чудесные» диагнозы, используя только голову и руки? Ага, хотят проверить, где именно находится моя суперсила — в Искре или в мозгах. Ну что ж, игра обещает быть интересной. Посмотрим, кто кого.

Так у меня хотя бы останется возможность работать, лечить людей, пусть и без магии. Мои знания и мой опыт из прошлой жизни — вот что было моим главным оружием. А руки у меня, слава богу, росли из правильного места.

— Я согласен, — я посмотрел прямо в глаза Мышкину. — Надевайте ваши браслеты.

— Очень рад, что вы выбрали именно этот вариант, адепт Разумовский, — Мышкин заметно повеселел. — Это свидетельствует о вашей зрелости и готовности к сотрудничеству. Вот, подпишите, пожалуйста, этот документ. Это ваше официальное согласие и ознакомление с условиями.

Я взял ручку и быстро поставил свою подпись под казенным текстом.

— А что мне еще оставалось делать, господин следователь? — я криво усмехнулся. — Так я хотя бы смогу продолжать лечить людей. А это для меня самое главное.

— Похвальное рвение, адепт Разумовский, — Мышкин одобрительно кивнул. — Побольше бы нам таких лекарей, преданных своему делу. Может, тогда и эпидемий было бы поменьше, и работы у Инквизиции тоже.

— Ага, и поменьше бы таких неблагодарных мамаш, которые сначала благодарят за спасение сына, а потом бегут в Гильдию с доносами! — не удержался от ехидного комментария Фырк.

Мышкин подошел ко мне и защелкнул на моих запястьях тяжелые, холодные браслеты.

Я почувствовал, как внутри меня что-то изменилось. Привычное теплое ощущение «Искры», всегда присутствовавшее где-то на периферии сознания, вдруг исчезло. Как будто выключили свет.

Стало как-то пусто и неуютно. Но я постарался не подать виду. Ну ничего, прорвемся. Зато Фырк у меня останется, а это уже немало. Да и знания мои никуда не делись. Я и без «Искры» смогу лечить. Верно, Фырк?

Я мысленно обратился к своему пушистому компаньону.

Фырк?

Фырк, ты где?

Ответа не было. Фырк исчез.

Я вышел из мрачного здания полицейского управления на уже темнеющую улицу, потирая запястья. Браслеты сидели на руках туговато и неприятно холодили кожу. Чувство было такое, будто на меня надели настоящие кандалы, только магические.

То, что я больше не ощущал свою «Искру», меня, если честно, не слишком сильно волновало. Я и без нее был вполне себе боевой единицей. А вот то, что Фырк исчез… Вот это ударило под дых.

В голове было тихо. Оглушительно, непривычно, пусто. Я уже успел привыкнуть к его постоянному саркастическому бубнежу у меня над ухом, к его ехидным комментариям и, чего уж греха таить, к его феноменальной способности видеть людей насквозь.

Без него было не просто скучновато. Без него я снова остался один в этом чужом мире. И это было паршиво.

Я еще раз отчаянно мысленно позвал его.

«Фырк! Эй, пушистый засранец, ты где? Отзовись, если не превратился окончательно в тыкву!»