Марина молча кивнула, быстро поднялась и, не глядя в мою сторону, почти бегом выскользнула из кабинета.

— Иди-иди, змея подколодная! — тут же злобно прошипел Фырк ей вслед. — Надеюсь, тебе твой Сенька потом спасибо скажет за то, что ты его спасителя под монастырь подводишь! Хотя… что-то мне подсказывает, что она не по своей воле это делает. Уж больно у нее вид был испуганный.

Когда за Мариной закрылась дверь, Мышкин снова повернулся ко мне. Его лицо стало еще более серьезным, а в глазах появился какой-то холодный блеск.

— А вот с вами, молодой человек, — он сделал многозначительную паузу, — нам нужно что-то решать. И решать кардинально.

— Вы же и так меня уже, по сути, посадили в камеру, — я усмехнулся. — Куда уж кардинальнее?

— Ну, во-первых, это была не камера, а всего лишь комната для временного ожидания и проведения следственных мероприятий, — Мышкин кашлянул. — А во-вторых…

— То-то я смотрю, слишком уж комфортабельно для обычной камеры! — тут же встрял Фырк. — Ни тебе крыс, ни паутины по углам, ни соседа-уголовника с фингалом под глазом! Скукота!

— То есть, вы хотите сказать, что отпустите меня? — я с надеждой посмотрел на следователя.

— Не совсем, адепт Разумовский, не совсем, — Мышкин загадочно улыбнулся.

— Ну что опять? — простонал Фырк. — Я так и знал, что все не может быть так просто! Сейчас он тебе предложит сделку с дьяволом или потребует, чтобы ты ему пятки почесал!

Я прыснул от смеха.

— Фы-ы-ырк! — с укором сказал я.

Хорошо Мышкин в этот момент поднялся из-за стола и не видел моего смешка. Он подошел к старому шкафу, который занимал почти всю стену, и, порывшись в его недрах, достал оттуда небольшую бархатную коробочку. Он открыл ее и извлек на свет два странных браслета, сделанных из какого-то темного, тускло поблескивающего металла.

— Видите ли, Илья, — он снова сел за стол и положил браслеты перед собой. — Ситуация у нас с вами, прямо скажем, неоднозначная. С одной стороны — серьезные обвинения, которые мы не можем игнорировать. С другой — ваш несомненный талант, о котором мне уже успела доложить сама главврач Кобрук. А лекари, как я уже говорил, нам сейчас очень нужны. Страна на пороге серьезной эпидемии, и каждый целитель на счету. Ваши знания и ваш нестандартный подход к диагностике могли бы очень пригодиться. Особенно в хирургии.

— Да-да, пригодились бы! — тут же поддакнул Фырк. — Он у нас хирург от бога! Первоклассный! Не чета тем вашим коновалам, которые аппендицит от беременности отличить не могут!

— Но, — Мышкин строго посмотрел на меня, — поскольку расследование по вашему делу еще не закончено, и мы не можем рисковать безопасностью потенциальных пациентов, а также свидетеля обвинения, госпожи Ветровой, мы должны принять определенные меры предосторожности. Вот, ознакомьтесь.

Он протянул мне официальный бланк, скрепленный внушительной имперской печатью Гильдии Целителей. Я быстро пробежал глазами по тексту. Суть сводилась к следующему: на время проведения расследования по моему делу мне предлагался выбор — либо добровольное заключение в следственный изолятор Гильдии (и думается мне это не то самое комфортабельное место, где я уже успел побывать), либо… либо я соглашаюсь носить вот эти самые браслеты.

Браслеты эти, как следовало из описания, были специальным артефактом, который полностью блокировал исходящую «Искру» носителя, то есть, лишал меня возможности использовать любую целительскую магию.

Кроме того, мне не позволяли подходить к свидетелю обвинения ближе чем на километр. За нарушение этого условия — немедленный арест и гораздо более суровое наказание. При этом, что самое интересное, формально я оставался на свободе и даже мог продолжать работать в больнице. Но без «Искры».

— Вот это поворот! — присвистнул Фырк. — Магические кандалы! Оригинально! И что ты теперь будешь делать, двуногий? В тюрьму пойдешь или согласишься стать не магическим лекарем? Интересный выбор, ничего не скажешь!

— Так, значит, если я надену эти браслеты, — я внимательно посмотрел на Мышкина, потом на протянутый им лист с имперским гербом, — моей «Искры» у меня больше не будет? Совсем?

Мышкин кивнул, и на его лице появилась едва заметная, но весьма неприятная ухмылка.

— Совершенно верно, адепт Разумовский. Эти артефакты обеспечивают полную блокировку любой исходящей магической активности.

— Тут сказано, что я не могу приближаться к Ветровой. То есть, я не смогу к ней даже случайно подойти, если она окажется, скажем, в той же больнице или на соседней улице? — уточнил я, пытаясь понять все нюансы этого «заманчивого» предложения.

— Браслеты весьма умные устройства, адепт, — Мышкин явно наслаждался ситуацией. — Они учтут и случайность вашего сближения, и, что немаловажно, ваши намерения. Так мы обезопасим и свидетеля, и себя от возможных эксцессов с вашей стороны. Главное — вам будет запрещено любое целенаправленное приближение или контакт.