Плетения пелись арх-речью на три потока носителями тьмы, тени и света, обладающими даром голоса. Плетения возобновлялись всякий раз, когда эльфир восстанавливал тело из состояния туманной взвеси. Теперь он был нем. И почти ни на что не реагировал, даже на боль.

Последнюю более-менее внятную эмоциональную реакцию удалось получить от эльфира, когда Арен-Хол показал ему ленту, которую стянул с волос при первой попытке его изловить. Инквизитор даже отдал ненужный теперь трофей полукровке.

– Ты проиграл. Можешь утешаться этим. Или затянуть ее у себя на глотке, но… ты ведь это переживешь?

Эмоция, отразившаяся в выцветших до стылого серебра глазах эльфира, была чистой и искренней. Той самой, о которой пространно и отвратительно логично рассуждал Драгул.

Вспыхнуло, обжигая колкими ледяными звездами и так же быстро угасло, сменившись отстраненным безразличием. Он будто частью себя был не здесь, будто слушал что-то неслышимое больше никому, хотя камера, где его держали была изолирована от любого мыслимого и даже немыслимого воздействия извне. Он прекратил пытаться восстановить себя до изначального состояния. Едва тело переставало подавать тревожные сигналы, регенерация замирала, так что сейчас на коже хватало следов от… следов исследований. А значит пришло время снова подтолкнуть упрямую девчонку к единственно верному решению.

__________________

[1] “Бита” или “импульс» сфера для игры на круглой доске. Если эта сфера остается на доске в числе последних, то становится очень значимой, поэтому ее, выбивают первой. Если нет, выигрывает тот, на чьей половине поля она осталась. Даже если по очкам ведет противник.

Мажинию Рейф вызвали к одному из заключенных особого уровня, находящегося глубоко под одним из зданий храмового комплекса, который включал сам Храм, здания резиденции конгрегации, Управление по магическому надзору, Управление права и возмездия, здание суда и другие службы. Терин совершенно не думала, что просьба старшей сопроводить ее, может быть частью чьего-либо изощренного плана, в который сама мажиния была посвящена так же, как Терин. Целительница просто попросила, а Терин просто согласилась. Она даже толком не знала, куда именно они отправляются. А в здании, где содержали ожидающих суда подозреваемых Терин уже доводилось бывать.

Когда сопровождающий повел их в другую сторону, заволновалась, а когда спустились на несколько уровней вниз – едва дышала от осознания, что Вейн может быть где-то здесь.

Открылась последняя, перегораживающая вход на уровень толстая железная панель, у Терин подогнулись колени, и она опустилась на жесткое узкое подобие скамьи прямо у этого выхода.

– Мне нехорошо. Позвольте мне не идти дальше, я просто подожду вас здесь. Куда я отсюда денусь? – взмолилась она.

Сопровождающий мялся. Дам было две, а он один. Оставить с бледной помощницей целительницы было некого, задерживаться – чревато нагоняем, и он согласился.

Панель закрылась, мажиния Рейф и надзоровец ушли дальше по загибающемуся кольцом коридору влево. Терин осталась сидеть.

Недолго. Едва голоса стихли она поднялась и быстро направилась в противоположную часть коридора. Если что, потом соврет, что стало лучше, что хотела нагнать и по глупости спутала право и лево.

Камеры не были закрыты глухими дверями. Только железные решетки с бисерными рунными знаками на прутьях и плотный слой проклятий. Терин даже не приглядывалась, шла мимо, полуприкрыв глаза. Она была уверена, что сразу…

Узнала. Он сидел спиной к решетке, чуть ссутулившись и немного перекосившись, будто у него болело в груди. Не сильно, но непрерывно и уже привычно, а тело, даже в состоянии покоя, инстинктивно принимало самую оптимальную позу, чтобы боль причиняла как можно меньше беспокойства.

Голова была запрокинута к узкой щели отдушины, где крепилась длинная свет-сфера, имитирующая свет снаружи. Волосы – часть прядей были длинными, часть короткими – беспорядочно лежали на спине, сбившись на сторону, словно одно единственное поникшее крыло.

– Вейн… – сдержать сорвавшийся с губ стон не удалось.

Сидящий не реагировал. Потом повернулся и лег на спину, словно выполнял одному ему известный порядок действий, не моргая смотрел в потолок.

– Вейн, – позвала Терин и села прямо на каменный пол.

Спустя какое-то время Вейн поднялся и снова сел, на этот раз лицом к решетке. Свет странно мерцал на волосах, образуя вокруг головы тонкий абрис, похожий на гало.

– Вейн, – снова попыталась позвать Терин словами и так, как он учил, однако отклика не последовало, кроме ощущения, что она оглушительно, срывая голос, кричит в пустоту.

Он продолжал сидеть, глядя в ту самую пустоту, в которой тонул ее голос, и по-прежнему не моргал. Лишь пальцы правой руки, вокруг которой, напоминая раскрытую рану, была намотана тонкая узкая алая лента, вздрагивали, повторяя сбившееся с ритма сердце. Ее сердце.

– Вейн…

– Насмотрелась? – произнес рядом спокойный, отвратительно знакомый голос.

Темный инквизитор остановился рядом, чуть позади. Терин практически упиралась лопатками в его колени. Слезы мгновенно прекратили течь.