Как там говорил Отец-Небо? «Слушай сердце…»

Я с трудом вырвался из размышлений, когда завели последнюю самую старенькую корову, и я с досадой подумал, что в небольшом дворе крепости стало довольно тесно. Впрочем, на долгую осаду я не рассчитывал и надеялся расправиться с врагами быстрее.

Если крестьяне под защитой стен, мне же легче — я могу не сдерживаться и лупить по врагам со всей мощью магистра. Да, изящной магии от меня пока можно не ждать, но кое-что показать да смогу.

Пора было закрывать ворота, осталось лишь дождаться Креону и Луку. Верхом на медоеже они объезжали крепость — чародейка обещала наложить доступные ей чары на стены. Магия холода была хороша тем, что отлично сопротивлялась огню.

— Ну, громада, — Виол подошёл ко мне, с заметным волнением утирая потное лицо, — Осталась самая малость… Видит Маюн, тебе надо запереть меня в подвале в эту ночь.

Я хотел было ответить, но мне не дали.

— О, смотри, брат Ферон! — послышался отчасти знакомый мне голос, — Все собираются в главной крепости, столько благодарных ушей.

— Наверняка, брат Херон, собираются, чтобы послушать наши проповеди. О, Вечное Древо, воистину неисповедим шелест твой!

— Слёзы мне в печень, — буркнул Виол, разглядывая приближающихся, — Их только тут не хватало.

Я поморщился, не отрывая глаз от бредущих по деревне силуэтов. Расписной фургончик, влекомый старой клячей, и двое мужчин в холщовых куртках.

Да, это оказались те самые два назойливых лиственника, которых мы когда-то встретили на дороге под Солебрегом. Их лысины блестели в свете закатного солнца, а улыбки лоснились от счастья.

Помнится, мне они тогда очень не понравились… Не нравились и сейчас.

Кажется, лиственники тоже нас запомнили, но восприняли встречу по-своему.

— Двойная удача, брат Ферон! — сказал один, — Это те самые путники. Воистину, всемилостивое Древо даровало им шанс встать на путь истинный! Братья, возрадуйтесь, что сможете послушать об истине…

— Брат Херон, они могут не только послушать, но и прикоснуться к истине, — второй похлопал по борту повозки, — За символическую плату, которую мы не возьмём в руки.

— А помнишь того мальчика, брат Херон? Мне кажется, у Древа на него особые планы, раз судьба так распорядилась.

Ну, про Луку это они зря вспомнили. Превратить мальчишку в таких же бестолковых болтунов, разъезжающих по деревням, словно цирковые клоуны, я не дам.

Ощерившись в ответ улыбкой, я раскрыл руки, словно приглашая их в объятия:

— И вам священной листвы над головой, братья! Воистину, Древо видит пути наши! — и подошёл, обнимая обоих за плечи и подталкивая к воротам, — Как прошёл ваш Совет Священных Ветвей?!

Лиственники переглянулись, не веря своему счастью, и охотно хотели что-то рассказать, но я не дал. Лишь ближе подвёл их к барду.

— Потом, всё потом! Беда пришла в этот дом, — горестно молвил я, — Жестокий враг будет здесь с минуты на минуту, но Древу было угодно, что у нас есть эта крепость.

Оба лиственника сразу подняли головы, разглядывая бревенчатые стены и оценивая, насколько безопасно они будут себя чувствовать за ними. И не лучше ли им будет уже катить отсюда по дороге куда шелест ветвей ведёт…

Я склонил к себе их головы, не давая вырваться, и горячо зашептал:

— Воистину Древо спасает наши души! Видите этого несчастного? — моя голова махнула в сторону барда, — Злая судьба наградила его проклятием, которое под полной луной превратит его в чудовище. И какое же счастье, что вы здесь, братья!

Два тела под моими руками вдруг замерли, словно боясь вздохнуть.

— Его придётся запереть в подвале, чтобы люди не пострадали. Но ваши молитвы, безусловно, исцелят несчастного! Я сам видел подобное чудо, сотворённое вашим братом… Что для лиственника укус упыря?! Пф-ф, досадная мелочь. Одна искренняя молитва от чистого сердца, и скверна будет изгнана. А если запереть с ним два чистых сердца, то это вообще сущий пустяк!

Оба бедняги таращились то на меня, открыв рты, то на барда, который в свою очередь смотрел на них с жадной надеждой: «Наконец-то пришло моё спасение!»

— Видит Маюн, громада, это чудо, — бард судорожно вздохнул и потёр вспотевшую шею.

Ай да Виол, ай да царский сын! Какой актёр в нём погибает.

Наконец-то до лиственников дошло, что от них требуется, и тела под моими руками задрожали:

— Мы с братом Фероном…

— С братом Хероном…

— Нам надо…

— Потом, всё потом, время поджимает! — я стал заталкивать их в ворота, — А утром посмеёмся над проклятием, да послушаем, как прошёл Совет Ветвей. Мне не терпится услышать! Знаете, если вы и вправду совершите чудо, и наш бард не превратится в оборотня, то я навеки ваш…