Тот маг у дозорной башни вплетал в своё заклинание Тьму из перстня. Запас Тьмы, который я использовал, чтоб вытянуть голову послушника через портал, у меня там же и кончился.

А использовать Тьму, скрывающуюся в Губителе Древа, я не хотел. Вот чуяло моё… кхм… хморочье сердце, мне пока что нельзя этого делать.

«Правильно мыслишь», — донёсся громогласный шёпот Хморока.

Я лишь ухмыльнулся, услышав голос. На мои вопросы бог смерти и мрака не отвечал, сколько бы я не взывал, но иногда он мог прогреметь в моей голове, по своему усмотрению отмечая какие-нибудь мысли.

Но я так подозреваю, Хморок не просто так жадничает. Он не хочет, чтобы Бездна его почуяла раньше времени. Клочок Тьмы в Губителе явно особенный, и принадлежит только ему, древнему богу древнего мрака… Получается, это семя его собственной стихии?

— Малуш… — Креона, задумчиво почёсывая за ухом сидящего рядом цербера, отвлекла меня от размышлений, — Ты учил меня Ауре Холода, помнишь?

Открыв глаза, я с интересом глянул на неё. В Солебреге события закрутились так, что встретиться с Креоной мы смогли лишь в магической зоне под Моредаром. И надо же, моя несостоявшаяся ученица за это время не забыла об учёбе.

— Там в магическом лесу, когда погружалась в ледяное нутро своей души, я снова попробовала, — Креона нервно потёрла лоб, — Процесс погружения долгий, нужно успокоиться, но мысли в это время свободны…

Я с интересом глянул на неё. Надо же, хладнокровно отрабатывать упражнения перед лицом смерти — это даже Всеволоду Десятому не всегда было под силу. Помнится, когда я шёл к замку Второго Жреца по подземелью, в котором было много ловушек, мне пришлось пройти по самому краешку, чтобы Второй меня не почуял.

Мне тогда пришлось выбить свою душу во Тьму и оставить раненое тело в груде других трупов. Смердящий свет, я и вправду умер на несколько минут, пока Тёмная Аура Второго прощупывала подземелье… И эти несколько минут, которые показались мне вечностью, я от скуки мысленно разучивал заклинания.

— Ты тогда только-только узнала, что Агата — твоя мать, — сказал я, — И ты смогла успокоиться?

— Чтобы погрузиться в душевный холод, нужно отринуть всё мирское, — сказала Креона, — Этому нас учат с младенчества. Но ещё можно думать о чём-то, что не вызывает эмоций.

— И у тебя что-то получилось?

— Там весь лес вокруг замёрз, а я попробовала его ощутить своей Аурой, как ты учил тогда в лесу. И вдруг почувствовала, как Левон спускается в овраг ко мне… Увидела его.

— Тебя это удивило? Стихийной аурой для того и овладевают, чтобы с помощью стихии чувствовать мир вокруг. Чтобы магу помогали не только глаза, уши и нос.

Странно это, наверное, когда здоровая груда мышц читает магическую лекцию послушнице Храма Холода, но Креона смотрела на меня жадным взглядом. Хотя нет, не только жадным, но и растерянным.

— Хм-м… — я тронул чародейку за подбородок, заглядывая ей в глаза, — Ты хочешь что-то сказать мне, но не осмеливаешься. Почему?

Креона закрыла глаза, вдыхая и словно набираясь смелости. Потом выпалила.

— Но я не должна была видеть!

— Ты о чём?

— Погружение в душевный холод — это падение в стихию, Малуш, понимаешь? Так учит наш Храм, и так было всегда. Там, у Вайкула в замке, когда ты спас меня первый раз… Там всё было правильно! Я закрыла глаза и упала в холод, в вечную стужу. В другой мир.

Я задумался. Вот теперь всё ясно — Креона просто впервые увидела что-то, что идёт в разрез с написанным в учебных трактатах. Но верила, как и положено хорошей алтарнице, что трактаты не могут ошибаться.

Произошедшее с Креоной не было похоже на что-то, с чем я встречался до этого. Заклинаний слежения в любой магии достаточно, как и заклинаний переноса сознания, и даже Креона наверняка владеет каким-нибудь простеньким, доступным алтарнице.

И если она так уверенно говорит, что это не было похоже ни на что из этого, то значит, у неё на это есть причины.

— В магическом лесу я будто бы парила над своим телом, при этом наблюдала, как Левон спускается в овраг. Я парила… Не только мой разум, не только мои глаза, а моя душа!

— Ты говорила об этом Агате?

— Я не решилась. Потому что… — Креона замялась, — Она ведь тоже погружалась в душевный холод, но… кхм… она делала это правильно. Ты же её оттуда и вытащил, Малуш.

— Ну, хорошо. А когда ты увидела Левона, ты его просто видела, или ещё как-то чувствовала?

— Да, я ощущала жар его артефактов, оскаленные клыки, я чуяла токи крови в его венах… Моркатова стужь, он причинял мне боль своей огненной магией!