Вместе с пламенем в воздух взмыли целые куски земли, и волна дыма вперемешку с грязью достигла крепости буквально через пару мгновений. В лицо ударило жаром, меня едва не сбило с ног, и пришлось присесть, когда пол подо мной заходил ходуном.

Поднявшись, я отмахнулся от витающего в воздухе пепла, и посмотрел вниз. От взрывной волны стена со стороны степи слегка накренилась, а некоторые толстенные брёвна даже треснули.

Спустя несколько секунд по крыше башни забарабанили комья грязи, взлетевшей от взрыва.

— Вот же продрись небесная, — только и выдавил я, почесав затылок.

Где я допустил неточность? Неужели ошибся в плетении пальцев? Или слишком много бросской крови? Или слишком большой цербер?

Можно подумать, хоть кто-то в этом мире добавлял церберов в своё заклинание, намешанное на бросской крови. Так, ладно, я ведь варвар, простой как желание барда, поэтому мне можно и ошибиться разок. И вообще, Малуш не виноват.

Что же до холма, на котором в последний раз наблюдалось вражеское войско… Ну, холм стал заметно ровнее. Я бы даже сказал, превратился в равнину.

Окружающие его холмы пестрели яркими полосками горящей и дымящейся травы, но больше я нигде всадников не наблюдал. Даже как-то немного жаль, что не удалось разглядеть, что там предпринял противник для своего спасения.

У них же там вроде щит магический был. И свой огненный шар… шарик… светлячок.

Свесившись через ограду башни, я со вздохом попытался рассмотреть хоть кого-то в степи. Ну хоть один захудалый свидетель, у кого можно будет узнать подробности.

Насладиться результатами моего опыта мне не дали. Снизу послышались крики крестьян, и мой слух уловил знакомое уже рычание упырей. Глупо было надеяться, что лунная ночь пройдёт так легко…

Я слетел вниз по ступеням, собираясь выйти из крепости во двор. Вот только это оказалось затруднительно — мне навстречу в главный зал с криками повалил народ. И женщины, и дети… Но они и так должны были сидеть внутри!

Тут в меня влетел тот самый бородач-крестьянин, встречавший меня в деревне. Я встряхнул его:

— Какого хрена выперлись во двор?!

Тот что-то замямлил, тыкая мне за спину, в другой конец зала:

— Но там вот… в подвал дверь… рычит кто-то, скребётся! Люди испугались, мы и пошли наружу!

В этот момент с улицы прямо по головам прущей толпы в зал влетел упырь. Люди закричали, хватаясь за головы, а тварь влепилась в спину бородача, чуть не сбив нас обоих с ног, и вонзилась клыками тому в шею.

— Грязь! — зарычал я, подняв бородача вместе с кромсающим его упырём и что есть силы приложив об стену, — Барда они испугались!

Излишней жалостью я не страдал, поэтому перехватил тело с оглушённым упырём поудобнее и попёр прямо через толпу, просто отпихивая крестьян и едва не расплющив некоторых бедняг об косяк. Ничего, сломанные рёбра по любому лучше, чем прогрызенное горло.

Разум варвара, который я так привык ругать за излишнюю неповоротливость, в моменты опасности приобретал удивительную природную резкость. Вот и сейчас, едва бревенчатый потолок надо мной сменился ночным небом, мой внутренний первобытный зверь с удивительной ясностью обозрел будто бы застывший мир.

Люди бегут в крепость, спасаясь от ночного ужаса. Упыри лезут через стену — ту самую, дымящуюся, в которую прилетела взрывная волна — и спрыгивают во двор.

Бам-бам несётся по двору, мотая зажатой в пасти тварью, а на его спине сидит Лука. Почему-то в руке у него нет молота, и мальчишка явно растерян… Но они с медоежом несутся к углу двора, где Креона, выпуская из ладоней ледяной пар, пытается отбиваться от упыря.

Причём чародейка делала это в странной боевой позе — сидела на четвереньках, поднимая то одну руку, то другую, и отмахиваясь ледяной магией от монстра.

Пока всё увиденное медленно переваривалось рассудительным разумом Всеволода, звериная ярость Малуша даже не раздумывала.

Вот краем глаза я замечаю движение — прыгающая с зубастой верхушки стены тень — а моя рука уже сама поднимается, хватая прямо за шею упыря, летящего в здание вслед за людьми. Куда?!

Видимо, моё владение магией выросло вместе с рангом, потому что я влил в ладонь пламя ещё раньше, чем подумал об этом. Придушенная тварь всхрапнула и махнула лапой, собираясь резануть когтями мне по руке, но её голова исчезла во вспышке пламени. Я сжал пальцы, сдавливая пепел, а обмякшее тело с дымящейся шеей улетело дальше по инерции.

Прущий рядом народ кричал, люди припадали на колени, но продолжали ползти в укрытие.

В следующий момент я разворачиваюсь, материализовывая в руке Губитель Древа, и метаю его. Огромный топор со свистом пересекает весь двор, чтобы воткнуться в спину твари, уже чуть не запрыгнувшей на Креону. Упыря просто сносит и пришпиливает к бревенчатой стене, а сбитая с ног чародейка, вскочив, ошарашенно смотрит на торчащее в спине твари топорище… точнее, уже на исчезающее топорище.

Упырь, которого я выкинул вместе с бородачом из замка, как раз отпихивает тело, но я просто втыкаю ему ладонь прямо в оскаленную рожу. А ну-ка, ещё раз? Его голова тут же рассыпается пеплом, будто я не упыря приложил, а шлёпнул по тлеющему костру.