Можно было и не протирать топор, а заставить исчезнуть и вновь появиться с уже чистым лезвием. Но сам процесс чистки оружия был очень важен для воина, и я этим не пренебрегал.

Виол, безразлично наблюдая за моими движениями, сказал:

— Подсылам Тёмных легче будет в городе. В большой толпе удобнее всадить шило в спину или подослать ядовитую змею, а в поле или в горах пойди ещё подойди.

Я кивнул, слушая рассуждения Виола. Тут он был прав, тем более в город нам так и так надо было наведаться.

— Поэтому поджидать тебя будут либо в Камнеломе, либо… кхм… ну, в Калёном Щите им будет сложно. Там броссы сами кому угодно шею свернут, кто выглядит подозрительно, и за кого не поручится другой бросс.

— Поэтому Камнелом, да, — я кивнул, — Но мы всё равно пойдём туда.

— Я и не сомневался… А что там в-третьих?

— Броссы не будут сидеть сложа руки, почуяв, что рядом с их горами рыскают Храмовники. Так что на всех пеших горных тропах будет надёжная стража из таких же, как я, варваров, и меня они точно не пропустят.

— Дай-ка вспомню. Работорговцам ведь тебя притащили свои же броссы? — спросил Виол.

— По вашим же с Креоной словам, — я пожал плечами, — Так что навряд ли они снова будут рады видеть соплеменника-вероотступника.

— Тогда нам и в Калёный Щит соваться не стоит.

— Посмотрим, — я отмахнулся, — Сдаётся мне, бросское племя, живущее в Калёном Щите, всё же попроще, чем живущие глубоко в горах.

— Громада, ты сказал и «в-четвёртых»…

— До места, где находится Храм Хморока, трудно добраться. Если идти поверху, тебя скорее убьют даже не броссы или какое-нибудь зверьё, а сами горы. Шею сломаешь, короче.

Мы замолчали, слушая, как в темноте пещеры потихоньку нарастает шелест множества лапок. Приближалась ещё одна орава тварей, и для нас это была уже шестая волна.

Длинные, в обхват как бревно, ядовитые сколопендры и панцирные жуки-могильщики, на которых Виол бы мог улечься в полный рост. Сколопендры, несмотря на ядовитость, уничтожались довольно легко, а вот с жуками приходилось возиться и крошить их помельче — эти твари, если калечились, начинали поедать останки своих же собратьев и исцеляться.

Уж не знаю, как сдружились эти два вида, но к их гнёздам мы и пытались пробиться уже целый час.

Старый хозяин шахты дал нам карту, но она понадобилась лишь на десять минут, когда мы дошли до единственного угольного забоя. Твари давно уже нарыли здесь свою систему пещер, и теперь мы двигались по ней, планомерно вырубая и вытаптывая кишащую массу.

Не знаю, на что рассчитывал хозяин, когда запечатывал шахту. Рано или поздно твари бы выбрались наружу, и первой их добычей наверняка стал бы старик, а потом и вся деревня.

— Почему их так много? — спросил я.

— Ну, это же насекомые… Их разве может быть мало?

Я покачал головой:

— Природа, даже магическая, всегда подвластна логике. И если тварей становится больше, значит, у них должна быть еда.

— Может, они жрут друг друга?

— За ними такого не заметил… Чувствую, что-то тут не так.

— Громада, ты всегда это чувствуешь. И сдаётся мне, что-то не так становится именно там, куда мы приходим.

Оперевшись на Губитель, я поднялся.

— Хватит ныть, бард. За дело.

Виол даже вставать не стал, а просто поудобнее устроился, перехватив лютню и положив пальцы на струны.

— Я лучше лёжа повоюю. Видит Маюн, тяжкая наша доля бардовская, ноги уже не держат.

Визг и стрёкот тварей заполнил всю пещеру, и через несколько мгновений их тела заблестели в темноте впереди. Тут же воздух пронзила тягучая и тревожная нота, повисшая в тишине — твари буквально застыли, вслушиваясь в незнакомый и чарующий звук, извлечённый Виолом из лютни.

Я оттянул Губитель, замахиваясь, затем резанул воздух, чуть пригнувшись. «Клинок ветра», рассекая массу членистоногих, понёсся по пещере, старательно огибая щербатые каменные поверхности.

Этому я научился здесь же. Когда применяешь магию уже и в пятый, и в десятый раз, то начинаешь чувствовать её ещё лучше. Вот и с «клинком ветра» я почуял, что это не просто бесконтрольное воздушное лезвие, и что им можно хоть немного, но управлять.

Огнём я тоже пробовал уничтожать врагов, но в тесной пещере это оказалось не самой лучшей затеей. Нам попросту нечем потом было дышать — огонь выжигал весь кислород — да и можно было буквально отравиться гарью и дымом.