И тут же в темноте застрекотали автоматы, ночное небо расчертили трассирующие пули, а вокруг нашей машины, отбивая попадания, заполыхал щит. Это, правда, сильно ухудшало видимость… Зато и противнику нас стало хуже видно.

— Константин, Фёдор, мы с вами выходим! Сударыни, остаётесь в машине и блокируете двери! — Иванов первым выкатился из салона, на ходу разбрасывая плетения даже без участия рук.

Я и Костя вывалились следом. Я даже щиты поставил, как настоящий двусердый. Правда, надеялся больше не на них, а на темноту и свою скорость.

А ещё на выскользнувшего следом Тёму. Главное, чтобы был осторожен и не подставлялся.

Секунда — и время послушно замедлилось. А я метнулся прочь от машины, стараясь раствориться в густеющей темноте.

Краем глаза уловил вспышку выстрела. Навёл автомат и дал в ту сторону короткую очередь. После чего тут же бросил своё тело вперёд, помня, что впереди песок, смягчил падение перекатом — и, заприметив каменный выступ, укрылся за ним.

С другой стороны дороги, откуда летело больше всего пуль, раздался полный ужаса крик. А затем и жуткий хрип. Тёма приступил к работе.

А я, осторожно выглянув из-за выступа, увидел, как человек на вершине бархана поливает пулями Костю, пока тот прячется под щитом. Фигуру противника видно было плохо, поэтому стрелять пришлось, ориентируясь на вспышки его выстрелов.

Моя короткая очередь срезала врага так, что он даже не вскрикнул. А я уже проскочил, пригибаясь, вперёд и укрылся за изгибом песка. И вовремя. В каменный выступ, за которым я только что прятался, что-то ударило, а затем рванула граната.

Противник засел на двух барханах по обе стороны тракта. С той стороны, где завяз в песке автомобиль Иванова, врагов было человек десять. С другой — как минимум, вдвое больше. Действовать приходилось практически вслепую. Как хоть что-то видят Костя и Иванов, я понять не мог. Света луны и звёзд мне явно не хватало.

Хотя на вершине бархана, куда успели заскочить следователь и опричник, света было больше. Однако я наверх не спешил. Всё равно мои щиты — это смех один. Может, и остановят пулю, конечно… Однако я в этом сильно сомневался.

Поэтому делал ставку на скрытность, скорость и неожиданность. Следуя этой стратегии, я рванул вдоль бархана к его краю, чтобы подобраться к врагам с тыла.

К сожалению, там меня уже ждали. Противник был не дурак и тылы прикрыл. Стоило перескочить через гребень, как по мне начали стрелять. И если бы я не воспринимал мир, как в замедленной съёмке, то и подстрелили бы. А так я успел среагировать, молниеносно бросившись на землю.

Ответным огнём удалось срезать одного противника. А потом откатиться в неровный изгиб песка, который прикрыл меня и от засады, и от стрельбы с вершины бархана.

Костя и Иванов продвигались вперёд, занимая высоту. Сверкали вспышки боевых заклинаний — молнии, огонь, ветер. Последний поднял в воздух тучу песка, который резко ухудшил видимость. И я решил, что пора: метнулся вперёд, держа оружие наизготовку. Туда, где видел одного из поджидавших меня бойцов.

И мне удалось не промахнуться дважды. Ни направлением, ни первой же короткой очередью, которой я срезал грузного дядьку, который в меня целился. Ну а последний противник выстрелил, похоже, наугад. Однако я не стал попусту рисковать: прилёг на песок рядом с его свежепочившим соратником.

Сквозь вой ветра долетели испуганные крики, в которых угадывались слова: «Что это?!», «Помогите!» и «Оно меня жрёт!». Тёма, похоже, нашёл следующую жертву. Так-то мой котяра мог бы запросто и всю засаду перебить… Чего ему станется-то в густой темноте? Ночь — его время. Но, во-первых, я за него волновался, а во-вторых, сидеть в машине под защитой и ждать, когда всё закончится — как-то стыдно. И в первую очередь, даже не перед товарищами, а перед котом. Он, мол, лапы пачкает, а его хозяин внаглую прохлаждается.

Ну а пока я лежал и слушал, как Тёма крошит врагов, мой последний противник успел запаниковать, видимо, и выпустить длинную очередь. Правда, целился он верно, что примечательно. Поэтому вражеский труп, за которым я укрывался, всё же принял на себя пару пуль.

А когда стрельба ушла в сторону, я быстро приподнялся и пальнул в сторону вспышек.

— А-а-а-а… Су-у-ука-а-а-а-а! — противник порадовал не только общением, но и довольно точным ориентиром.

Вскочив, я рванул на голос и, прежде чем пропал звук, успел добежать до врага. Им оказался довольно молодой парень, явно недавно прошедший службу и досконально впитавший все её премудрости…

И оттого совершивший ошибку, которая в этот вечер стоила ему жизни. Когда я подбежал, он, согласно инструкции, колол себе обезбол в живот, куда попала одна из моих пуль.

Щёлкнув переключателем на одиночную стрельбу, я скупо всадил ему пулю в голову. И сразу же кинулся обратно к тому бархану, где продолжали бой Костя и Иванов.

Пока бежал и взбирался по склону, услышал ещё два вопля — один с дороги, другой — где-то в отдалении. Надо сказать, во второй половине засады вообще творилось Бог знает что. Кто-то садил из автомата, опустошая магазин, кто-то кричал, пытаясь командовать, кто-то откровенно истерил…