А что там случилось с Амударьёй и Сырдарьёй, в этом мире никто толком не знал. Те же эранцы распространили влияние далеко на восток в земли Афганистана и соседствовали с Бхаратом, то есть Индией. А вот на север так далеко не заходили.

Ну а русские сумели закрепиться когда-то на берегах Арала при поддержке местных народов. И уже в те времена море постепенно пересыхало. С тех пор граница заметно откатилась к северу. Но если судить по последним картам — озеро почти перестало существовать. Сырдарья ещё текла, а вот Амударья на карте напрочь отсутствовала.

В итоге на южных рубежах Руси к востоку от Хвалыни тянулась каменистая пустыня с редкими косами песка. Где здесь прятаться-то? Любую неровность издалека видно.

Дорога ложилась под колёса автомобиля километр за километром. Солнце уже проскочило зенит и теперь лениво ползло к горизонту. А беглец, которого мы преследовали, упрямо продолжал двигаться на запад. В какой-то момент он, правда, свернул со Степного тракта, пользуясь дорогами местного значения — однако общее направление выдерживал.

Немного ясности внесла Авелина, которая, в очередной раз проснувшись, долго оглядывалась. А затем вдруг указала на каменный столбик у обочины, почти засыпанный песком:

— Это старый тракт. Раньше он проходил здесь, а вдоль границы тянулся ещё один. Но когда граница сдвинулась, его перенесли на юг, а этот забросили.

Правда, забросили не до конца. Вдоль дороги попадались небольшие поселения, поэтому её сохранили и даже, кажется, обновляли. А вот откапывать старые придорожные столбы никто не спешил.

Наверно, я мог бы, пользуясь моментом, просто насладиться поездкой. Когда ещё доведётся здесь покататься? Если бы я отправился на запад по своим делам, скорее всего, выбрал бы «Сибирский путь». Он проходил севернее, где-то там, где в мире Андрея лежала транссибирская магистраль. Там же, понятное дело, ходили и поезда.

А вот здешний юг — место неприветливое и необжитое. Покровск-на-Карамысе был в этом плане исключением: других городов на границе с Тьмой практически не имелось. В лучшем случае, населённые пункты, едва дотягивавшие до посёлков.

Так что нам выпал исключительный шанс поглазеть на степные просторы. Правда, мысли нет-нет, да и скатывались куда-то на тему еды… Я ведь даже и не позавтракал толком. Чай и пара бутербродов — вот и всё, что попало мне в желудок с самого утра.

А тут ещё и климат менялся прямо на глазах. В какой-то момент все мы, сидевшие в машине, начали стягивать верхнюю одежду. Пришлось даже остановиться на пару минут, чтобы закинуть вещи в багажник. По ощущениям, температура достигла градусов пятнадцати, и, насколько я мог понять, дальше обещала лишь расти.

Теперь уже хотелось не только есть, но и пить. Однако никто не жаловался, так что и мне приходилось молча терпеть.

После той остановки, во время которой убрали тёплые вещи, мы ехали, не сворачивая, ещё пару часов. А затем Малая указала на съезд с тракта и тревожно сообщила:

— След начал слабеть!

— Ну началось… — вздохнул Иванов.

— Быстро слабеет! — предупредила Мария Михайловна.

Иванов достал рацию, нажал на связь и сообщил:

— Гадёныш снова пытается стереть следы. Отслеживайте нас по маяку. Мы ускоряемся.

— Принято, — ответила рация.

А потом Иванов втопил. Его автомобиль, чихая, как паровоз, разогнался и полетел вперёд, следуя твёрдой руке опричника и указаниям Малой. Я же, пользуясь случаем, перепроверил выданный мне автомат.

За окнами сгущались сумерки, видимость ухудшилась. И теперь я уже мрачно посмеивался над недавними размышлениями о том, что засаду в пустыне не устроишь. В сумерках — запросто! Тем паче, автобус с опричниками исчез из зоны видимости, отстав где-то позади.

— С моей стороны в песке почти стёртые следы колёс! — вдруг сообщил Костя напряжённым голосом.

— Готовьтесь! — буркнул Иванов, встряхнув рукой и выбросив какое-то плетение, охватившее всю машину.

А через секунду по нам ударил взрыв. Кажется, это была мина… Машину подбросило в воздух и скинуло с дороги на обочину. Каким-то чудом мы не перевернулись, хотя и были близки к этому. Иванов надавил на тормоз, как только колёса коснулись земли, но не успел затормозить. Автомобиль с чиханием взлетел на бархан и увяз в песке.