— Будешь болтать, сам на лечение отправишься. В лекарню… В травму… — пообещал Бубен.

— Тогда сам рулить и будешь!

— Слышь, не запугивай меня!..

— Да кто тебя пугает? Ща выйду, и давай сам ищи, где твоя внучка живёт! — после слов Кислого в машине повисло молчание.

— И почему меня окружают одни придурки? — спустя где-то полминуты вздохнул Бубен.

— Потому что это… Как там было, а? — Кислый пощёлкал пальцами, а потом очень весомо сообщил: — Подобное к подобному! Во!

— О-о-о… Заткнись ты наконец-то! — махнул на него рукой Бубен. — Просто заткнись!

— А ты, дядь, улыбнись! Просто улыбнись! — передразнил его Кислый. — Я вот родичей вижу и улыбаюсь им. А они от этого сразу добреют.

— Избавь меня от своей «кабаньей» мудрости! — попросил Бубен. — Тебя этому где научили? В яслях?

— В гимназии! В яслях я был почти ангел! — выпятил грудь колесом Кислый.

— А, ну всё, абзац… Вот это ты мне поднял образовательный уровень!.. — хохотнул Бубен. — Чё там вам на следующем уроке рассказывали? Полезность молчания для здоровья? Или ты этот урок пропустил?

— Вот опять ты угрожаешь! А мог бы просто улыбнуться! — не удержался Кислый.

— Да задолбал ты меня!.. — не выдержав, отвесил ему Бубен подзатыльник.

— Ай! Я же рулю, блин!.. — Кислый пригнулся и, спасаясь от всей полноты затрещины, мотнул рулём.

«Тигрёнок» на миг выскочил на встречную полосу, заставив водителя напротив дать по тормозам.

— Идиота кусок! За дорогой следи! — возмутился Бубен, небольно стукнув Кислого по плечу.

— Ага, ты меня ещё побей! — не менее возмущённо ответил тот, возвращая машину обратно в полосу.

— Веди и молчи уже, наконец!.. — рявкнул Бубен.

Остаток пути до дома, где снимала жильё Дуня, прошёл в молчании.

Рядом с двухэтажным особнячком было подозрительно людно. У поребрика стояла дорогая чёрная машина, а ещё два внедорожника охраны с эмблемой в виде каплевидного щита и один автомобиль городовых.

А перед входом в дом собралась небольшая толпа: двое городовых, два типа в дорогих костюмах, какая-то подтянутая дама, чей истощённо-изящный вид вызывал желание её накормить, и шестеро амбалов, вооружённых автоматами.

Вход в дом им перекрывал сухонький старичок с двустволкой. За ним пряталась такая же сухонькая и миниатюрная старушка.

А уже из-за их не слишком широких спин выглядывала Дуня.

— Слышь, дядь! Мы опоздали, кажись! — расстроенно заметил Кислый.

— Вот же… — Бубен выдохнул через сжатые зубы.

И, опустив стекло, начал слушать, как городовые убеждают старичков их пропустить. Однако раз за разом получают решительный отказ.

— Ты мне не грози! Мой дом! Кого хочу, того пущу! Ясно? — скрипел старичок.

— Дед, ну мы же по закону! — возражал старший в наряде.

— Какой закон? Где ты тут закон видел, а? — возмутился старичок, кивнув подбородком то ли на амбалов, то ли на гротескно-истощённую даму.

— Ишь, вламываются! Ещё и в выходной день! — поддержала мужа старушка. — А нам этот особняк сам Дашков подарил, между прочим!

— Да! Права мать! — закивал старичок, словно обретя второе дыхание. — По какому праву в дом лезете, ироды?!

— Да не к вам мы!.. — устав от неудачных переговоров, рявкнул городовой. — Мы за ней, за Каменковой!

— А она что? Она у меня дома! — не сдавался старичок. — А в мой дом вламываться ты не моги!

Оценив шансы обеих сторон, Бубен понял: рано или поздно незваные гости своего добьются. Молча указав Кислому, куда парковаться, вскоре он уже открывал дверь, готовясь вылезти из машины.

Появление новых действующих лиц не укрылось от крепких ребят с автоматами. Трое из них сразу переключились на новую цель. Один двинулся к вылезающему Бубну, а двое взяли «тигрёнка» на прицел.

— Эй-эй-эй! А ну опустили оружие! — обернувшись, занервничал старший в наряде городовых. — Вы что творите-то, а?!

— Андрей, да ты не переживай! — один из амбалов встал на пути у этого городового, не дав ему кинуться на помощь Бубну. — Разберёмся…

— Да вы что творите?! — не выдержав, заорал городовой. — Совсем с ума сошли?!

— Да всё в порядке! — успокаивал его амбал.

Тем временем его коллега, спешивший к Бубну, наконец-то достиг своей цели. Равно как и сам Бубен, который выбрался из машины и выпрямился.

— Давай-ка ты… — вооружённый увидел шрам на щеке и резко изменил тон. — Уезжайте, ваше благородие! Нечего вам тут делать!