Я вздохнул. Наверно всё-таки приложился головой во время похищения и надо бы как следует выспаться…

Но тут я поднял голову — по тоннелю разнеслись шаги. Со той стороны откуда я пришел. Тихие. Осторожные. Будто вторящие противной моргающей лампе.

Преследователь был один — его просчет.

Ну что казаки-разбойники закончились. Время вопросов.

Я выпрыгнул из укрытия с рюкзаком наперевес готовый пустить его в ход, как кистень.

Мерцающая лампа в этот момент погасла и я оказался прямо напротив пылающих ярко оранжевым пламенем глаз, висящих посреди полной темноты. Они распахнулись шире, будто от удивления.

Лампа загорелась осветив моего преследователя…

Долговязая бабулька укутанная в серое шерстяное пальто схватилась за сердце. Её выпученные глаза были полны ужаса.

— Святое пламя! Согласная я, отродье игнитово! Делай што хошь! Коль напал — не мешкай!

Бабулька рванула пальто на груди, но белая костяная пуговица не поддалась, и бабка принялась возиться с подставившим её элементом фурнитуры.

Я же оказался в замешательстве. Показалось? Действительно что ли травма головы?

Показалось опять или в конце тоннеля мелькнула тень?

Я быстро побежал к развилке откуда пришел.

— Игнитище! Ты куда-ж! Я ж согласная! — доносился до меня вопль бабульки.

Выбрался из тоннеля и отдышался. Огляделся по сторонам. Никого и ничего странного. Только обычные спешащие по своим делам люди. С обычными серыми лицами, изредка любопытно поглядывающими на меня, как на нарушителя спокойствия.

— Да что же такое… — выдохнул я.

Но…

Чувство того, что за мной следят пропало. Будто эту препротивную иголку из затылка вынули.

Интересно…

Металлический голос диктора на вокзале вернул меня в реальность, не дав мне больше времени рефлексировать над случившимся.

Надо было поторовиться, а то поезд ждать меня не будет. Я поднял голову и окинул взглядом карту лабиринта тоннелей, висящую на стене. Не сразу, но я нашел нужный мне перрон. И путь к нему был предательски запутанным.

— Черт и как я сюда умудрился забраться?

***

Поплутав по лабиринту. Я наконец вышел к своему поезду. Причем даже не покинул этот огромный вокзал. Все перроны были под крышей, защищая поезда от дождя.

Интересно, что при составе была вооруженная охрана. Отдельный вагон, в котором они расположились, был окрашен в красный и примыкал к локомотиву, отделяя его от основного состава.

Необычным был и вид самого локомотива. Грубые сварные швы. Рубленные линии и черные стальные листы обшивки. Массивный отвал на носу. В общем локомотив был настоящим танком. Только на рельсах. Да и пушки не хватало.

Я же отправился искать свой вагон. Ощущение слежки все-таки ещё оставалось на краю сознания, но видимо моему неожиданному фанату стало очевидно, что никуда я не денусь и он решил сбавить обороты.

Вокруг суетились заждавшиеся пассажиры, заталкивающие свои громоздкие чемоданы внутрь вагонов. Доносилась ругань уже десяток лет бесящих друг друга супругов. Надрывали глотку зазывалы лишь бы втридорога впарить дешевое пойло и скисшую снедь, отупевшим от долгой поездки пассажирам.

Одним словом тут было все присущее поезду, который как долгожданный родственник, только пришел в гости, но уже готовится уходить.

Рядом со мной навзрыд ревел мальчишка. У его ног, познавший всю тяжесть бытия, распластался серый плюшевый заяц. Глаза-пуговицы наблюдали за стекающими по витражной крыше потоками воды.

Я перехватил рюкзак и поднял игрушку.

— Держи, — протянул я зайца мальчишке.

Он шмыгнул носом, протерев ладошками заплаканные глазенки. Увидев своего верного друга он торопливо прижал его к груди.

— Шпашибо, — улыбнулся он.

— Пожалуйста, — улыбнулся я в ответ.

Тут к нему подбежала полноватая женщина в длинном сером пальто на круглых пуговицах. Она присела и наседкой заворковала над мальчишкой, вытирая белым платком ему щеки.

Затем будто заметила меня. Заметив на моей руке фамильный перстень, она испуганно прижала мальчишку к себе. Она бросила на меня испуганный взгляд и не проронив ни слова увела его в толпу пассажиров, сгрудившихся перед входом в вагон.

Мальчишка развернувшись помахал мне на прощанье, всё продолжая прижимать к себе зайца.

И что это было?

Зато хватало модульных пристроек. Судя по маркировке служебных. Они один за другим громоздились за кабиной, от чего голова поезда напоминала чешуйчатую широкомордую змею.

— Чертовые игниты, хотя бы топливом нам послужат, — ухмыльнулся служащий в серой спецовке.

Он открыл один из люков в служебном модуле и забросил туда длинный деревянный контейнер.

Вдвоём с коренастым напарником они разгружали подъехавший к локомотиву грузовик, хватаясь в толстых кожаных перчатках за окованные чугуном деревянные ящики, которые были покрыты незнакомыми мне маркировками, выжженными на их стенках.