— И почему это такой господин будет ужинать сегодня один? — слегка наклонив голову, спросила она.

Решила уколоть меня лишь бы не краснеть? Ну ничего я умею играть в эти игры.

— Ваша компания мне более чем приятна, — улыбнулся я, пропустив колкость мимо ушей, — Не хотите присоединиться, раз уж гостей не наблюдается?

Глаза её широко распахнулись, а лицо второй раз за вечер вспыхнуло краской.

— Я…

Опять второй раз за вечер не нашлась, что ответить.

Слегка зазвенел колокольчик, дверь вагона-ресторана распахнулась, и в зал вошли новые посетители.

— Я ещё на работе… — собралась девушка с мыслями.

Какой же милой она была в этой униформе. И так ей шла эта небольшая задумчивость.

— Пока на работе… — ответил я.

Девушка вновь на миг задумалась и покосилась на вошедшую компанию шумных молодых людей.

Судя по одежде — дворяне или представители новой аристократии: дети богатых промышленников.

Не самые родовитые, но оттого больше всех кичащихся своими связями и деньгам. Судя по их шумному смеху и доносящимся обрывкам сальных шуток, они уже изрядно набрались.

— Я подумаю… — ответила мне девушка.

Уже знакомым мне движением руки она поправила непослушный локон и, наклонившись ко мне, забрала меню.

Развернувшись, она пошла встречать новых гостей.

Отойдя на несколько шагов, всё-таки стрельнула в меня взглядом через плечо, и её губы тронула улыбка. Качнув бедрами, подчёркнутыми облегающей серой юбкой, она отправилась к посетителям.

Чёрт, я же всё-таки забыл спросить её имя. Ну ничего, вся ночь впереди. И ещё четыре дня в пути.

Не успел я развернуться в сторону ушедшей девушки, как до меня донёсся её возмущенный голос:

— Вы что себе позволяете? Руки уберите! Я сейчас охрану позову!

Подвыпившие молодые дворяне обступили хрупкую девушку со всех сторон, отрезав ей путь к отступлению.

Девушка оглянулась в поисках спасения, пытаясь придумать, как выпутаться из этой неприятной ситуации.

Она бросила на меня загнанный взгляд, полный мольбы, но тут же развернулась навстречу шагнувшему к ней дворянину, и на её лице отразилась решимость защищаться до конца — даже если помощь ниоткуда не придёт.

— Можешь звать кого угодно, — ухмыльнулся молодой дворянин.

Его грубое лицо с квадратной челюстью и курчавыми чёрными волосами, расплылось в пьяной улыбке.

— Уверен, они к нам присоединятся, когда узнают, что мой отец — глава западного командования жандармерии, — напыщенно продолжил он, — И тебе бы, дорогая моя, лучше сейчас спокойно расслабиться и получать удовольствие. Не каждый же день господа оказывают тебе такое внимание.

Девушка сузила глаза и посмотрела прямо в лицо гаду, уверенному в своей полной вседозволенности.

— Были бы тут господа, а так — одни свиньи, — процедила она сквозь зубы. — Я на таких уже насмотрелась.

— Ишь какая дерзкая! — Ухмылка наглеца стала ещё шире. — Ну ничего, мы тебя приголубим — станешь покладистее.

Под смешки его друзей, он сделал шаг вперёд, схватил её за руку и потянулся своей ладонью к её бёдрам.

Девушка вспыхнула и с размаху ударила каблуком по его ступне. Он, вскрикнув от боли, опустил голову — и как раз в этот момент в неё прилетела смачная пощёчина.

— Ах ты, сука! — проскрипел дворянин сквозь зубы.

Он, как обиженная девица, схватился за щеку. Морда его покраснела, щёки надулись от едва сдерживаемой ярости. Поросячьи глазки, слишком маленькие для такого крупного лица, налились кровью.

— Держите её, парни, — процедил он.

Как бы решительно ни была настроена девушка, против двух крепких парней, схвативших её за руки, она ничего не могла поделать.

Однако даже так она отбивалась, целясь каблуками в их ноги. Но они, наученные чужим опытом, успевали уклоняться. Тогда она внезапно потянулась к одному из них головой и впилась зубами в его ухо.

Резко дёрнув на себя, она откусила его, оставив на месте ушной раковины зияющую красную рану, и вагон-ресторан огласил жуткий крик теперь уже одноухого дружка нашего квадратного дворянина.

Девушка же времени зря не теряла и, повиснув на всё ещё сжимающих её руки дворянах, ногой лягнула стоящего перед ней «квадратного». Однако он извернулся и отбил её ногу своей рукой.

Он выпрямился и сжал кулаки.

— Ну всё, теперь ты отсюда так просто не уйдёшь. Мы тебе такую ночь устроим, — разъярённо процедил он, и его кулаки тряслись от злости. — А сейчас время показать тебе, где твоё место.