Но пока мне было достаточно того, что в реальном бою Ленский уже прикрывал мою спину, и трусом действительно не был. Довериться ему в бою я точно смогу.

Хотя теперь краем глаза буду держать его поле зрения. Всё-таки больнее всего ударить могут те, кто ближе к тебе и от кого совсем не ждёшь удара.

Ленский оказался удивительно сильным магом. Я почувствовал, что он, не знаю, специально или нет, будто бы скрывает свою силу. Лишь на мгновение его маска дала трещину, и мне удалось буквально одним глазом взглянуть на его истинные возможности.

Но также я был уверен, что у него в рукавах припрятано ещё много козырей. Кроме того, настоящие его слабости у него будто бы отсутствовали и я если и мог его победить, то за счет напора и мощи. А это сейчас для меня было чревато…

Если бы не инструктора, неизвестно, как далеко бы мы зашли. Хотя, возможно, я бы узнал истинные пределы своего дара.

До этого момента я с такой опасностью не сталкивался. И даже при встрече с Игнитом там, в поезде, для себя я не ощущал такой опасности, там дело касалось других людей. А что если окажется так, что опасность будет и для меня и для других? Или я сам буду представлять опасность товарищам? С Ленским то можно было не переживать, но другие….

Надо будет в певую поработать над контролем своих сил…

А с Ленским, я думаю, мы сможем всё-таки найти общий язык. До этого же момента находили.

— Давай оба признаем, что наиболее вероятным исходом была бы ничья, — протянул я открытую ладонь Ленскому.

Тот приподнял руку, открывая своё лицо, повернулся и взглянул на неё.

Поморщившись, сел.

Мы пожали руки.

— Но я бы тебя всё равно сделал, — улыбнулся Ленский.

— Ага, мечтай, — ответил я. — Твоё счастье, что нас остановили, а то бы твоё эго не пережило правды.

— Утешай себя этим.

— Вы двое точно друзья? — раздался от входного полога знакомый голос.

— А ты что здесь делаешь? — спросил я, глядя, как Лена Соколова прошла через весь лазарет под восхищённые взгляды даже лежачих больных, которые резко превращались в сидячих, лишь бы проводить её взглядом.

— Принесла тебе новую форму, — сказала она и аккуратно села на мою койку, положив мне на ноги свёрток с одеждой. — Не думаешь же ты, что сможешь стоять на плацу голым и слушать результат экзамена?

На лице ее я явственно видел беспокойство. Она медленно осмотрела меня с ног до головы.

Задумалась, поморщив носик и подняв взгляд к потолку, приложила тонкий палец к нижней губе.

— Хотя я бы на это посмотрела…

Не дожидаясь моего ответа, она вспорхнула с моей койки и так же быстро и эффектно, как и появилась, исчезла из палатки, оставив после себя только шлейф цитрусовых духов.

— И что это было? — вопросительно посмотрел на меня Ленский.

— Беспокоится о тебе, — отозвался Архипов.

Я невольно улыбнулся.

— Думаю, нам пора бы поторопиться на оглашение результатов, — ответил я и, развернув свёрток с одеждой, принялся одеваться.

***

Пока Ленский возился с документами для того, чтобы его выписали из лазарета, я всё-таки умудрился освободиться пораньше и вышел из полного медицинских запахов полевого госпиталя на посвежевший ночной воздух. Пахло свежей луговой травой, ещё хранящей запах лета, и едва уловимым ароматом степных цветов.

Солнце уже час как зашло, и здесь, в степи, ночная прохлада нисколько не уступала дневной жаре. А учитывая, что уже была ранняя осень, ночное небо надо мной было усыпано бесчисленными звёздами. Светил ослепительно белый месяц, словно луна, стесняясь, спряталась за покрывало ночного неба.

— Да какого… тут ошибка-то?! — доносился возмущённый голос Ленского изнутри тента. — Я не буду это всё заново заполнять! Это же… десять минут у меня на это ушло!

Воистину, бюрократия побеждает даже самых стойких из нас.

— Так кто вообще придумал в дате сначала год писать? — Ленский всё не унимался. — То есть, как это… часы не вернёте?..

Ну что, мой дорогой друг, в этом мире есть враги, которых ты должен встретить сам.

Решив, что у меня есть ещё минут десять, я развернулся на звук журчащей воды и, выйдя с полигона, спустился по тропинке к местному прудику, окружённому небольшой лиственной рощицей и раскидистыми кустами.

Видимо, это уединённое место использовали для того, чтобы иметь возможность в самый жаркий день насладиться журчанием воды, потому что ручей, бегущий из леса по камням, звучал подобно музыке и был настоящей усладой для ушей после тяжёлого дня. В симфонию журчащей воды вплетались стрекочущие сверчки и квакающие лягушки, засевшие где-то в камышах, окружающих пруд.

Это даже если ещё не упоминать то, что в его зеркальной поверхности отражалось ночное небо, и было видно буквально каждую звезду, отчего складывалось впечатление, что ты находишься прямо посреди всего этого. Лучшего места для того, чтобы выдохнуть после тяжёлого дня, я на данный момент жизни просто не мог представить.