Шрифт:
Слева от нас раздалось покашливание.
— Не хотел, конечно, мешать, — ехидно сказал Ленский, — но, кажется, мы приехали.
Действительно. Поезд больше не несся, как канатоходец по узкому мосту. Нас теперь плотно отступил густой лиственный лес. Локомотив подал сигнал, и состав начал, скрипя тормозами, замедляться.
Глава 9
Подъезжающий к перевалочной станции состав уже встречала россыпь мерцающих сигнальными огнями машин. Военные, медики и те, в красных куртках которых я безошибочно узнал огнеборцев.
Все они только и ждали, когда состав остановится, чтобы начать выполнять свою работу.
— Я пойду к локомотиву, в командный вагон, — сказала Алёна, глядя на снующих по платформе людей. — Надо доложить начальнику поезда, что жертв нет.
Она на секунду задумалась, и лицо её помрачнело.
— По крайней мере у нас… — тихо произнесла она.
— Мы бы поняли, если бы в поезде был другой игнит, — успокоил я девушку. — Безбилетников же быстро вычисляют.
Она подняла на меня глаза и улыбнулась.
— И то верно. Я тогда пойду — провожать не нужно. Лучше найдите вашего проводника и составьте протокол на утерю багажа… А то…
Она на миг замешкалась в нерешительности, смутилась и развернулась, чтобы уйти прочь. Но Ленский положил руку ей на плечо.
— Дорогуша, тут такое дело…
Он сделал короткую паузу, подбирая слова.
— Не могла бы ты в своём докладе не упоминать наше участие в этом всём?
Алёна посмотрела на него непонимающе, заморгав.
— Но почему?.. — спросила она. — Вы же герои…
— Каждое доброе дело наказуемо, слышала о таком? — вкрадчиво объяснил ей Ленский.
Развернувшись ко мне Ленский потянул меня за руку и тихо сказал мне на ухо, так чтобы Алёна не слышала:
— Тебе не кажется, что лучше будет, если мы не будем лишний раз светить твои… выдающиеся качества?
Он был уже третий, кто мне об этом говорил. Или четвёртый. В общем, я уже даже со счёта сбился. И, чёрт возьми…
Я кивнул и обратился к Алёне:
— Да, лучше, если никто не будет знать о нашем участии. Ты отцепила вагоны, и всё обошлось пожаром.
Алёна замерла в нерешительности, на лице её сменяли друг друга сомнения и обеспокоенность. Наконец она набрала побольше воздуха в груди и шумно выдохнула.
— Уверена, у вас есть свои причины… — робко произнесла она. — Хорошо, я сделаю, как вы просите.
Поезд подал ещё один протяжный звуковой сигнал и, скрипя тормозами, наконец остановился.
***
Мы с Ленским сидели на бетонном бордюре. Поезд стоял через перрон и мы ждали пока снующие вокруг него сотрудники железных дорог и огнеборцы не дадут добро на его отправление.
Появление игнита и последующие за ним события, застали всех посреди ночи и сейчас, напуганные пассажиры, одетые наскоро в то, что успели накинуть на себя, со своими вещами толпились перед вагонами.
Медики осматривали пострадавших в давке. Где-то навзрыд плакали дети. Я даже нашел глазами того мальчика с зайцем со Столичного вокзала. Он подняв заплаканые глаза посмотрел на меня. Узнал. Он улыбнувшись помахал ручкой.
Я облегченно выдохнул, когда его вновь увела под руку воркующая мать.
Среди пассажиров серьезно пострадавших не было. И хоть они и были обеспокоены ситуацией, всё обошлось.
Похоже игнит был только один. И угораздило его появится как раз в той части поезда, где находился я. Похоже тут волей неволей станешь параноиком. Слишком много совпадений.
Отрядам охраны и сопровождения поезда повезло меньше. Потому что прямо на наших глазах им всыпали по первое число — как они смогли проморгать очаг на пути следования поезда?
И поэтому сейчас они по одному выходили из строя и проходили в наскоро развернутый тент с цифрой 8 на входном полотне, где должны были дать показания, записать рапорты, чтобы потом это дело подробно, до ниточек, разобралось в подвалах Министерства.
— Ну и дар у тебя, Пожарский! — Ленский внимательно посмотрел на меня, — А говорил — простой пиромант. Правда, теперь понятно, почему ты так интересовался одержимыми. Выглядит это всё будто ты один из них…
— Ты же так не думаешь? — поднял я бровь.
— Ну-у-у… Ты со мной разговариваешь, а не пьёшь кровь из моего черепа, так что это очевидно не так. Ты поэтому просил себя охладить?
— Да. — я развел руками, — Если честно, я и сам до конца не понимаю природы моего дара. Хорошо, что это сработало.