Именно эти цели я озвучил своим женщинам, пока скелетики валили лес, дробили камень и таскали его, чтобы отсыпать нашу будущую дорогу. Сто пар рабочих рук, готовых трудиться круглосуточно и без перерыва на обед — это великая сила! Даже если к оным рукам не прилагаются головы, и их периодически надо одергивать и направлять. Так что работа шла ходко, быстрее даже, чем я думал. Остается удивляться, почему в королевстве вообще остаются кладбища: казалось бы, вот он — рецепт счастья для всех и даром!

Между прочим, я спросил об этом Рагну, волнуясь, не перенапряжется ли она, анимируя этих скелетиков. На что та сказала с улыбкой в голосе:

— Все-таки мне нравится, какой ты заботливый, Андрей! А еще больше нравится то, как ты всегда стараешься видеть причины и следствия и понимаешь, что ничего бесплатного не бывает…

— Как я уже сказал, я получил хорошее образование и кое-какой жизненный опыт, — пожал я плечами. — Так что все-таки с твоим самочувствием? Я не знаю, можешь ли ты болеть…

— Разумеется, мне ничего не угрожает. Хотя обычный некромант, который анимирует мертвецов с помощью своего Ядра, безусловно, перенапрягся бы и мог бы даже заработать сложную в исцелении болезнь. Но я-то лич. Мне живое тело не мешает, я и триста скелетов бы потянула, и даже четыреста, пожалуй… Вот пятьсот — уже нет, емкости моего Ядра бы не хватило. То есть «лишние» скелеты просто не шевелились бы. А для живого некроманта — да, сотня почти перебор. Отряд пятьдесят-семьдесят скелетов — обычно максимум, на который хорошо обученный маг способен без вреда для своего здоровья. Но если пару недель такой поддерживаешь, потом обычно нужно столько же отдохнуть.

И вот после этого мне окончательно стало ясно, почему, зная обо всех подводных камнях, многие некроманты все же решаются на то, чтобы стать личем. Разница в силах просто невообразимая! По крайней мере, если брать анимацию скелетов. Да и боевую магию, как я понял по предыдущим обсуждениям этого вопроса.

Ну и цена, которую заломила пренская некромантша, Хелена с какой-то винной, что ли, фамилией, тоже стала получше понятна. Видимо, дело было даже не в том, что она такая выжига — а в том, что для нее те же пятьдесят скелетов были потолком, и она опасалась за свое здоровье в долгом походе, вот и ломила чересчур много! В надежде, что-либо мы откажемся, либо ей потом хватит на хорошего лекаря.

Между прочим, приглядывать за этими скелетами тоже был непростой труд. К концу дня я обычно уставал так, как не уставал даже после самых трудных переходов! Будто у плохого программного продукта, у скелетов периодически накапливались «ошибки», и они начинали косячить даже с той относительно простой операцией, на которую их поставили. Например, дробит такой красавец камень — и вдруг берет и начинает тупо бить молотком по земле рядом. Или — насыпает уже набитый камень, а потом вдруг вместо того чтобы ровно распределять его по полосе будущей дороги, принимается сваливать кучками…

Рагна научила меня, как исправлять эти ошибки без ее помощи — ее банально на всех работников не хватало, тем более, что скоро они оказались распределены по довольно большой площади. Нужно было подойти к скелетику, потрогать его за голову, дождаться, пока он к тебе развернется, потом сказать: «Делай, как я!» — и начать показывать ему, как выполнять операцию правильно.

В общем, нетрудно понять, что я натрудился на строительстве этой дороги не меньше наших мертвяков!

Рагна тоже… не то чтобы уставала, но торчала на нашей стройке века практически круглосуточно, пренебрегая живым общением со мной и Ханной. Трудоголик как она есть! А на все мои возражения говорила, что «нам надо успеть до морозов».

— Да не надо нам успевать до морозов! — вздохнул я. — В крайнем случае, в этой твоей избушке перезимуем! Ты ее очень удачно сложила, там тепло! И баню скелетики рядом классную поставили, жить можно.

После чего схватил ее на руки и силой потащил в эту нашу самую хижину, бросив скелетам: «Остановить работы!» (Живописная команда: после нее они замирали в позах, кто где стоял).

Носить Рагну на руках оказалось странным ощущением! Выше талии — как будто совершенно живая девушка, даже теплая. Ниже… С гравитацией и моими усилиями одновременно ее магия не справлялась, и мои руки очень четко ощущали, что под тканью юбки — узкие цилиндрические кости, а не женские ножки. Но я постарался не показать виду, что меня это как-то смущает. Хотя смущало, конечно, что греха таить. Хоть я и знал умом, что под маскировкой Рагны скрывается скелет, но в обыденной жизни умудрялся игнорировать это знание, даже искренне забывать о нем. Я ни разу не просил ее показаться мне «без одежды», и она сама не предлагала. А в наших совместных снах я всегда видел только такую Рагну, какой она была прежде — невысокую изящную девушку с мелкими чертами лица и большими серыми глазами.

В общем, я притащил Рагну в нашу избушку, усадил рядом с очагом, велел: «Отдохни!» После чего оставил их с Ханной играть в шахматы: очень удобная, в отличие от карт, игра, поскольку моей жене-мечу не нужно было, чтобы ее кто-то держал, достаточно было называть, куда необходимо поставить фигуру. Ханна оказалась большая охотница до шахмат, так что мы с Рагной сделали доску и фигуры (она повелевала мертвым деревом, я потом прожег на доске рисунок раскаленным ножом). А сам пошел дальше надзирать за скелетиками. Точнее, собирался пойти. Мириэль, сидящая у очага, вдруг сказала: