— Мириэль, мне нужно задать тебе один вопрос, — сказал я. — Ты вольна ответить на него максимально кратко, даже односложно, не нужно пускаться в развернутые объяснения, если не хочешь. Вопрос такой: ты замышляешь какой-то саботаж против меня, моих жен, против жителей моих земель или… — тут я запнулся, чувствуя себя полным идиотом, но все же договорил, — жителей этого мира в целом? Именно поэтому ты стала вести себя терпимее с нами?

Мириэль выслушала вопрос с нечитаемым выражением лица, потом сказала:

— Удивительно, что вы задаете мне этот вопрос только сейчас, Андрей. Нет. Я ничего не замышляю. Изменения в моем поведении связаны с пониманием, что моя жизнь кончена. Ломаться напоказ в этой ситуации глупо, не помогать вам из гордости — тем более, а работая, я, по крайней мере, не скучаю. Теперь, если вы не возражаете, я вернусь к задаче.

Кулаки у меня сжались сами собой, я чуть было не выпалил что-нибудь в резкой форме, требующее ответа или похожее на приказ — но удержался. Вместо этого сказал как можно более мягким тоном.

— Сейчас вернешься, мне бы все-таки хотелось сказать тебе несколько слов. Твоя жизнь не кончена, Мириэль. Почему ты так считаешь? Я ведь даже отдал тебе приказ, чтобы ты не повредила себе.

— Моя жизнь как разумного — кончена, — спокойным, холодным тоном проговорила эльфийка. — Ваши приказы, Андрей, тут ни на что не могут повлиять. Я сделала роковую ошибку девять лет назад, принесла неподходящему человеку клятву из своего родного мира, не учтя, что в другом мире ее можно извратить — и стала вещью. Мой здешний статус «разумного артефакта» всего лишь адекватно оформляет сложившееся положение вещей.

Я сделал вдох, выдох.

— Многие женщины и мужчины попадали в похожую ловушку, хоть и редко столь… формализованную. Тебе повезло — ты выжила и даже получила второй шанс. Разве ты не понимаешь, что я стараюсь поменьше приказывать тебе и только и хочу, чтобы ты жила счастливо и делала, что сама хочешь? — вновь мягко спросил я.

— Жила счастливо — здесь, с вами. Делала, что сама хочу — в тех рамках, которые вы укажете, — кивнула Мириэль. — Да, понимаю. И даже благодарна вам за это. Это гораздо больше, чем-то, на что я могла рассчитывать. Но счастья это понимание во мне не вызывает.

— Я не могу тебя отпустить, — сказал я, игнорируя растущие раздражение и досаду. — Юридически ты в самом деле моя собственность — в этом мире. Но… рано или поздно я заработаю достаточно денег, чтобы открыть портал. Если хочешь, можешь уйти в другой мир. Напоследок я сниму с тебя все приказы, которые отдал. Без них что есть эта связь, что нет. Ты можешь начать все заново.

Желтые тигриные глаза дрогнули.

— А как же брак, заключенный через вашу богиню Любви?

— А что брак? Он-то как раз не ножные кандалы. Если для того, чтобы ты почувствовала себя свободной, нужно отпустить тебя на определенный срок, я готов это сделать. Вернешься потом — буду рад. Не вернешься… мне будет больно. И горько. Но я готов пойти на этот риск.

— Больно и горько! — неожиданно резко фыркнула Мириэль, тигриные глаза сощурились. — Мы едва знаем друг друга!

— Ну, твою силу характера и прочие положительные качества я оценил, — пожал плечами я. — Будет неприятно думать, что такая женщина не оценила меня… Но даже это не главное. А главное — что ты моя жена. Я очень серьезно отношусь к брачным клятвам, это ты должна была понять.

— К пяти женщинам сразу!

— Я этого не просил, таково было благословение богини… — то, что я отреагировал на него, как умирающий от жажды в пустыне на предложение искупаться в теплом источнике, умолчим. — Погоди, ты что, ревнуешь?

Это что-то новенькое: мне казалось, что одним из «побочных эффектов» благословения богини было отсутствие ревности между женами! Неужели ошибся и дело было только в характерах и жизненных обстоятельствах Ханны, Рагны и Леу?

Мириэль вздохнула.

— Поскольку вы вынудили меня отвечать правду, сознаюсь — нет. Просто по старой привычке стараюсь вас спровоцировать на негативные высказывания или раскрытие не самых приятных сторон характера.

— Молодец, не сдавайся, — кивнул я. — Ты еще сделаешь из меня нового Темного властелина.

Лицо Мириэль, как будто ставшее живым за время нашего разговора, мигом закрылось, опять сделалось холодным. Я поморщился. Все-таки не удержался!

— Извини, к слову пришлось. Неудачная шутка. Провоцируй и дальше, если так тебе легче.

— Ты правда, что ли, такой?! — вдруг зашипела Мириэль почти зло. — Ничем тебя не пронять! И деньги на портал мне тоже готов отвалить — вот так, за здорово живешь?!

Я отметил, как у нее разом изменилась лексика. Мне казалось, она в принципе просторечия не употребляет. Или это для нее эквивалент отборного мата?