– Да, пожалуйста.

– Знаете, кто пришел?
– на кухню ввалился Мика Перчиков. Он бесцеремонно стащил с подноса уже готовый бутербродик и отправил в рот.

– Кто?

– Мать того парня-саксофониста, вместо которого играл Руби.

– Додельзон?
– спросила Клара.

– Ну да... Они сейчас плачут вместе с вдовой.

– Ничего не понимаю!
– удивилась Лина.
– Причем тут этот парень?

Мы потянулись к выходу из кухни.

В салоне рядом с Эстер Вольф сидела полная женщина среднего возраста и убежденно говорила присутствующим:

– Это покушались на моего мальчика! Его хотели убить, а не вашего мужа! И почти достигли своей цели. Он должен был играть и погибнуть, а когда не получилось, то ему устроили дорожную катастрофу!

Женщина производила впечатление полубезумной. Она с такой страстью выбрасывала слова, что некоторые из гостей невольно морщились. Ситуация напоминала: "Звиняйте, дяденьку, не того замочили..."

Лина была тут как тут:

– Кому мешал ваш сын, госпожа Додельзон?

– Всем! Он - гениальный композитор, аранжировщик. А ему не давали раскрыться! Особенно этот, - она покрутила пальцами над головой, - с коком. Обезьяна слащавая! Веничка для него песни писал, а он их присваивал!

На кого уж не был похож Леон Ковалло, так это на обезьяну! Мне даже стало обидно за него.

– Но это не повод для убийства!
– произнес кто-то из толпы любопытствующих.

– Его джазовые композиции принесли тысячи долларов не ему, а его руководителю ансамбля - этому пройдохе! А моему мальчику шекеля не досталось!
– мать Додельзона достала объемистый платок и с шумом высморкалась.
– Он всем мешал, требовал, чтобы диски выходили с его именем, справедливо требовал. И от него решили избавиться! Ну, кто же знал, дорогая, - она повернулась к Эстер, - что ваш муж возьмет и начнет играть! Поэтому я и пришла... У вас связи, возможности! Арестуйте эту банду, которая желала смерти моего мальчика и убила вашего мужа, золотой человек был! Мне такое не под силу!

– Ах, оставьте меня...
– простонала вдова Вольфа и, поддерживаемая дочерью, удалилась в спальню.

Гости в салоне, а их было около пятнадцати человек, принялись живо обсуждать перипетии еще не закрытого дела.

– Глупости вы говорите, мадам, - авторитетно заметил Мика Перчиков. За какие-то там танцы-шманцы людей не убивают. А дирижеру вашему нужно было просто морду набить, и все дела. Чтобы знал!

Мать несчастного музыканта даже задохнулась от негодования:

– Как... Как вы смеете! Сам живет неизвестно где, ни дома, ни семьи не нажил, а туда же, людей судить.

Еще немного, и она готова была наброситься на него с кулаками.

Мика вскочил, его тщедушное тельце затрепетало. Он встал в позу бойцового петуха и выкрикнул сиплым голосом:

– В отличие от вас, мадам, я занят очень важным делом, сулящем многомиллионные доходы! И Вольф знал об этом...Мне вообще удивительно Его убили, чтобы прибрать к рукам наш проект! И точка.

– Уймитесь вы, Мика, вечно от вас шуму много, - лениво протянула незнакомая вальяжная дама и, понизив голос, прошептала: - Его приговорила любовница... Блондинка крашеная. Когда такой жирный кусок отпадает, кому приятно будет?

Глянув украдкой на Суперфина, я заметила, что весь этот треп приносит ему несказанное удовольствие. Эдвард слегка ухмылялся в пышные усы и не торопился покинуть захватывающее зрелище.

– Блондинка...
– пожал плечами Мика.
– Что теперь, с женщинами не связываться?

– Вам - нет!
– вальяжная сказала, как отрезала.

– В этой ситуации выражение "Шерше ля фам" абсолютно не подходит, подал голос крупный седой мужчина в квадратных очках.
– Ищите политику и обрящете.

– Брат жены Вольфа, - шепнула мне на ухо Лина.

– Многим не нравится здесь, что русская партия подняла голову, ("прямо как гидра империализма", - подумала я), - и Руби был одним из лидеров, ярким представителем нового племени! Кому-то не понравилась та власть, которая сосредоточилась в его руках... Это типичное заказное убийство. И нашей полиции ни за что не докопаться!

Суперфин вдруг подал голос:

– Где власть, там и деньги. Вы согласитесь со мной?

– Какие деньги?
– это вошла в салон Клара с новой партией бутербродов.
– Руби потратил все на предвыборную кампанию. Уж кому, как не моему мужу, об этом знать? Он ссужал Вольфа деньгами.

– Верно, - подтвердил профессор, - вот через полгода у Вольфа, действительно, должны были быть деньги. Он запасся поддержкой нескольких крупных спонсоров. Те заинтересовались в его проекте благоустройства набережной.

– Откуда у него будут деньги, если его любовница щеголяет в натуральном жемчуге, - вальяжная особа до сих пор не успокоилась, но, увидев, что в комнату вошла Эстер, осеклась.

Лина поднялась.

– Валерия, пойдем?

– Да, пожалуй... А где Эдвард?

Суперфина мы нашли на кухне, он оживленно беседовал с Кларой Тишлер. Честно говоря, мне это не понравилось. Губернаторский имиджмейкер вел себя, как обычный дамский угодник. Надо будет предупредить Элеонору...