Взяв черную изоляционную ленту, он из тройки сделал восьмерку, из десятки ноль, а из ноля — шестерку. Набрав в пригоршню пыли, сыпанул на номер, чтобы не выглядел слишком уж свежим и, отойдя на несколько метров, придирчиво осмотрел.

Странное чувство охватило его. Андрею показалось, что изменился не только номер мотоцикла, но в чем-то изменился он сам, что он уже не тот, кого люди знали до сих пор, теперь это совсем другой человек, да и человек ли...

Андрей не торопился, но и не медлил, чувствуя, что времени у него немного, что это убежище не может быть надежным слишком долго. Время от времени он невольно взглядывал на дорогу — она просматривалась на протяжении двух километров. Пока дорога была пустой. Войдя в дом, заглянул в холодильник, выпил скисшего молока, оглянулся. Вроде, все в порядке.

Выйдя во двор, еще раз оглянулся. Дом заперт, никаких следов его пребывания не осталось. И, похоже, в деревне не знали, что кто-то ночевал здесь, — мотоцикл он догадался еще вечером вкатить в сарай. Все нормально, все в порядке, все отлично, — невольно повторял он про себя. То ли успокаивая, то ли готовясь к неожиданностям. В какой-то момент Андрей ощутил легкую нервную дрожь. И удивился. Вчера события были куда опаснее, но он оставался спокоен, во всяком случае не было в теле этой противной дрожи.

Возникавшая время от времени в его сознании Света определяла главную цель, главное направление сегодняшних действий. Дальше он не думал. Надо решить со Светой, а там будет видно, надо решить со Светой... Остальное неважно, остальное приложится.

— Андрюша! — услышал он вдруг голос совсем рядом и, резко обернувшись, увидел соседку, тетю Нюру. — А я уж думаю, здесь ты иль нет тебя... — она, не торопясь, шла к калитке.

— Здесь я, — недовольно проворчал Андрей, раздосадованный тем, что его увидели.

— Я вот чего, — женщина уловила его недовольство и поспешила объяснить свой приход. — Человек недавно приходил, про тебя спрашивал... Вроде как из милиции.

— А чего это он здесь меня искать вздумал?

— В других местах, говорит, уж искали... Я подумала — не случилось ли чего, а?

— А что могло случиться? Ничего не случилось. Ты это, теть Нюр... Если будут спрашивать, говори, что нет меня, что здесь не бываю.

— И не приедешь на денек?

— Это другое дело. Я говорю, что отвечать надо. Поняла?

— Соображу... Но ты тоже знай про себя — спрашивали.

— Спасибо, теть Нюр... Сегодня выясню, что им нужно.

— Это уж тебе решать — выяснять или не надо, — женщина повернулась и так же, не торопясь, направилась к своему двору, погоняя перед собой гуся, который далековато забрел от двора. Не уйди гусь, она бы и не увидела Андрея.

Значит, вышли все-таки на меня, значит, не врал Заварзин... А может, ищут после того, как... его нашли? Нет, днем он еще живой был. А может всю нашу контору решили допросить? Тоже нет, ведь я был у следователя, и он меня на допрос не приглашал. Значит, Заварзин навел... Ну что ж, больше не наведет.

Андрей легко сел в седло, надел шлем, перчатки, затянул ремешок шлема, поерзал, находя ту единственную, удобную точку, на которой чувствовал себя уверенно. С треском промчался мимо тети Нюры, до смерти напугав слишком уж самостоятельного гуся, и, не слыша шутливых проклятий, вырулил на дорогу к большаку. Мотор работал ровно, в баке ощущалась приятная тяжесть, жара еще не наступила, и в прохладном утреннем воздухе пахло скошенным сеном.

И вдруг все кончилось — Андрей увидел, как с большака, неуклюже переваливаясь, на грунтовую дорожку съезжает газик. Такие машины бывают у председателей колхозов и у милиции. На крышке газика в ярком свете солнца мелькнул синий отблеск фонаря. Сворачивать Андрею было некуда и он, сбавив скорость, ехал навстречу газику. Тот двигался медленно, и в этой неторопливости ощущалась настороженность — тот ли это человек на мотоцикле, который нужен? “Тот, тот”, — пробормотал про себя Андрей. Машина приближалась, он уже различил водителя, второго человека, сидящего рядом, а через несколько секунд увидел, что оба в форме.

Машина еще замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. Андрей продолжал ехать по колее, занятой левыми колесами газика, но про себя прикинул — в последний момент у него будет возможность взять вправо и обойти машину. Из газика вышел человек в милицейской форме без фуражки. Зайдя вперед, остановило'! л показал рукой перед собой, дескать, остановись здесь. Андрей еще сбавил ход, показывая, что никаких тайных замыслов у него нет, что готов остановиться. Мотоцикл шел все медленнее, но только он знал, что произойдет, если резко повернуть ручку газа. Успокоенный его послушностью, милиционер оперся рукой о капот. И когда до машины оставалось десять метров, когда мотоцикл уже завилял передним колесом, Андрей до отказа выжал газ, круто взял вправо и с оглушительным треском промчался мимо машины, обдав ее жаром отработанных газов и степной пыли. В зеркале он увидел, как забегал опростоволосившийся милиционер, как впрыгнул в газик, как тот задергался на дороге, стараясь развернуться.

— Давайте, ребята, — пробормотал Андрей. — Может вам и повезет. — л про себя подумал — в город нельзя, в городе его ждут на каждом перекрестке.

Но, выскочив на асфальт большака, все-таки круто повернул к городу. Мчавшийся следом газик уже не тревожил, а прозвучавшие за спиной выстрелы вызвали у него невеселую усмешку. Это был совсем не тот случай, чтобы обращать внимание на предупредительные выстрелы. — Не тот случай, ребята, — повторил он про себя.

Несколько раз обернувшись, Андрей убедился, что газик, хотя и безуспешно, продолжает его преследовать. Он уже знал, что будет дальше. Сейчас въедет в город, сделает несколько поворотов, газик, конечно же, отстанет и затеряется. Но из первого же отделения милиционеры передадут его приметы, и карусель завертится. На выходах из города дороги, конечно, заблокируют, посты предупредят, и все будут наизготовке. Тот простенький прием, который помог несколько минут назад, уже не сработает. Андрей понимал, что положение его сложное — ловят убийцу. У него было еще полчаса до того момента, когда сработает неповоротливая, но всеохватная система поимки.