Пафнутьев прошел мимо вахтера, и тот не сделал даже попытки остановить его. Поднявшись на второй этаж, следователь обратил внимание на небольшую толпу в конце коридора. Он подошел и, скорее механически, чем с любопытством, заглянул через спины. Увиденное потрясло его больше всего за последние дни. С портрета на него смотрел улыбающийся человек с несколько нагловатым выражением лица. Нижний угол портрета пересекала широкая черная лента. Пафнутьев поморгал глазами, перешел чуть правее и, поднявшись на цыпочки, снова глянул поверх спин — на портрете был изображен весело хохочущий Голдобов.

— Что случилось? — спросил он, ни к кому не обращаясь.

Несколько человек обернулись, но никто не произнес ни слова. Пафнутьев прошел в приемную. За столом сидела секретарша с зареванными глазами и сквозь рыдания пыталась что-то сказать по телефону. Пафнутьев молча взял трубку и положил ее. Секретарша не удивилась.

— Моя фамилия Пафнутьев. Что произошло?

— Ах, вы уже приехали... Я только что звонила прокурору... Представляете... Авария.

— Какая авария?

— Автомобильная. Илья Матвеевич ехал вчера на дачу, и произошло столкновение с грузовиком. И всю ночь, всю ночь он пролежал в разбитой машине. Дорога глухая, движения там почти нет, и он... Если бы помощь оказалась вовремя, то кто знает...

— А грузовик?

— И грузовик там же... Водитель сбежал.

— Так, — крякнул Пафнутьев. И подумал: “Четвертый”. Набрал номер Анцыферова.

— Ты знаешь, что Голдобов убит?

— Он попал в аварию, — поправил его прокурор. — Подробностей пока немного. Мне позвонили дорожники... Кто-то угнал по пьянке грузовик, и... это... столкновение, — Анцыферов не выглядел уверенным, как обычно.

— После столкновения водитель, конечно, удрал?

— А, ты уже знаешь, — в голосе прокурора прозвучало облегчение.

— Да нет, предположил. Могу еще предположить... Хочешь? До сих пор тебя не интересовали мои предположения, а сейчас?

— Предположи.

— И этот не последний.

— Остановись, Паша! — чуть ли не в ужасе воскликнул Анцыферов.

— Кто будет заниматься Голдобовым?

— К тому идет, что опять же тебе придется, Паша. Бери в подмогу Дубовика. Цепочка одна тянется.

— Наконец, ты это понял, — ответил Пафнутьев и положил трубку. Посидел, молча наблюдая за секретаршей. Она взяла ключ и направилась к кабинету Голдобова. — Одну минутку, — Пафнутьев встал, остановил Жанну у самой двери. — Ключ изымаю. Кабинет опечатываю.

— Но у нас там документы!

— Потому и опечатываю. Ключи от сейфа у вас?

— Нет, они всегда были у Ильи Матвеевича.

— Хорошо, — Пафнутьев оторвал от листа узкую полоску, поставил на ней свою роспись и, взяв со стола клей, собственноручно наклеил бумажку на дверь. — Под вашу ответственность, — сказал он, глядя секретарше в глаза. — Вы меня поняли? До скорой встречи. Да, чуть не забыл... А как вам удалось так быстро найти портрет Голдобова? Вы что, заранее знали, что он попадет в аварию?

— Как вы можете так говорить, товарищ Пафнутьев! — укоризненно произнесла Жанна, и ее маленькая смуглая мордочка сморщилась. — У Ильи Матвеевича через неделю юбилей... Он двадцать лет руководит нашим управлением... Готовился вечер, поздравления...

— Ас чем собирались поздравлять?

— Как вы можете, — опять скорбно произнесла секретарша, и столько неподдельного горя было в ее голосе, что следователь устыдился.

— Что же произошло? — не переставал задавать себе вопрос Пафнутьев. — То, что они перегрызлись, что наружу вылезли какие-то концы, это наверняка. Неужели я их так расшевелил? Но у меня не так много успехов, я не мог прижать к стене ни Заварзина, ни Голдобова... Уж не сам ли он избавился от своего подручного, а тот сумел предупредить своих... Нет, больно плотно пошли события. Если Голдобов убрал Заварзина, то его самого прибрали бы к рукам не сразу, его подоить было бы не грех, данью обложить... Тут другой механизм сработал...

Фырнин? Его появление, конечно, ускорило процессы. Но — только ускорило. Не более.

А может, в самом деле чистая автомобильная авария? Чего не бывает... Но как оказался угнанный грузовик на глухой трассе в блатном дачном поселке? А ведь он уже ехал оттуда! Грузовик ехал не из города! То есть, речь идет не о пьяной безрассудной гонке. Самый простой вывод может быть таким... Грузовик действительно угнали, уехали за город, затаились в уютной рощице и выжидали. С помощью нынешних радиосредств нетрудно предупредить о приближении цели... Водитель заводит мотор, выезжает на дорогу, а тут навстречу собственной персоной мчится Илья Матвеевич... Здравствуйте, Илья Матвеевич!

И все. После этого водитель протирает руль и рычаги, чтобы не оставить отпечатков пальцев, и спокойно идет на дорогу, где его поджидает другая машина. И вопрос заключается только в одном — оставят ли в живых этого удачливого исполнителя?

Войдя в кабинет, Пафнутьев попал на самое интересное — Дубовик допрашивал красивую подружку Заварзина. Молодой женщине было неуютно в этом маленьком помещении, заваленном следами прошлых преступлений, стул тоже для нее был маловат, он скрипел, шатался, зажатый между батареей и сейфом, но в глазах Дубовика, в его знаменитом носе, налитом какой-то таинственной силой, было столько искреннего сочувствия, что вряд ли бедная красавица замечала бытовые неудобства помещения. Замечательный психолог Дубовик перед важными допросами всегда на видном месте небрежно оставлял высохшую человеческую руку — он давно заметил, что глядя на нее, врать почти невозможно.