– Подзалетишь, Вовчик...

– Конечно!
– с еще большей уверенностью воскликнул Неклясов. Конечно, я на этом сгорю синим пламенем! Но разве ты не заметил, сучий потрох, что именно к этому я и стремлюсь?! А? Я же дебил, - Неклясов опять заговорил на любимую свою тему. Видно, терзали его болезни, понимал, что даже при хорошем уходе жить ему оставалось не очень много.
– Хочется напоследок немного расслабиться, чтобы ребятам было о чем поговорить после моей смерти, чтоб хоть немного у них, хоть что-нибудь в памяти осталось...

– Останется, - прошептал чуть слышно Ерхов.

Действия Неклясова всегда поражали какой-то болезненностью, изощренной выдумкой. И отрезанные уши, и девочки, похищенные чуть ли не из детского сада - он фотографировал их голыми, с голыми мужиками... От этих фотографий мамаши с ума сходили. То, что он затеял с Ерховым, тоже выдавало натуру не просто преступную, а больную. Ему мало было пристрелить оказавшегося слишком разговорчивым Ерхова, хотелось остаться в памяти хотя бы своих же соратников. Его болезненность делала поступки непредсказуемыми, и предугадать действия Неклясова, принять какие-то упреждающие меры было совершенно невозможно.

– Как поживает наш друг Бильдин?
– неожиданно спросил Неклясов у одного из охранников.

– Выздоравливает... Иногда появляется на службе... Руководит банком, хмыкнул амбал, сидевший рядом с Ерховым.

– Новые уши не выросли?

– Показались Только... Маленькие такие, розовенькие, нежные... Но подрастают. Уже пушок на них появился.

– Слышишь, Славик?
– рассмеялся Неклясов.
– Ты вот срезал банкиру уши, а они опять растут... Придется опять срезать, а?

– Это уже без меня...

– Думаешь, не сможем?

– Научитесь, освоите... Дело нехитрое... Были бы уши.

– Ох, Славик, как мне не хочется с тобой расставаться.

– Ничего, - обронил Ерхов.
– Ненадолго...

– Да?
– резко обернулся к нему Неклясов.
– Это как понимать?

– Да вот так и понимай. Сам же видишь, никак мы с тобой не расстанемся надолго... Вот и опять свиделись. И опять встретимся... Здесь ли, там ли...

– Разберемся, - прервал неприятный разговор Неклясов.
– Так... Ближе к делу... Этот, как его... Анцышка... Ты понял, да?
– Неклясов, не оборачиваясь, обратился к одному из амбалов.

– Все будет по плану, Вовчик.

– Не промахнись... Чтобы все было именно по плану. И судья, Осоргин его фамилия... Славик очень хочет его повидать... Может быть, немного не те условия, может быть, немного преждевременно, но я думаю, нас простят, а, ребята?

– Куда им деваться, - равнодушно произнес охранник.
– Простят.

– А поймут?

– И поймут, - так же спокойно, почти сонно произнес он.
– Чего тут понимать? Жить-то хочется всем. И Славику вот тоже хочется. Хоть и нашла его бандитская пуля, но умелые руки хирурга спасли непутевую жизнь... Ненадолго, но спасли. Поймут, - охранник вернулся к своей мысли.
– Не дураки.

– Время!
– предупредил Неклясов.
– Чтобы все было до минуты. Ясно? Пять минут ожидания - и вся затея летит к чертям. Дуем из города, в городе находиться нельзя. Важно пораньше выскочить, а то через полчаса Пафнутьев уже будет знать о том, что его лучший друг куда-то делся... Нужно побыстрее проскочить гаишные посты. Останови здесь, - Неклясов положил ладонь на колено водителя.
– Прижмись к обочине.

Неклясов проследил, чтобы все машины, которые шли за ними, проскочили мимо. Теперь сзади дорога была свободной - это убедило его в том, что хвоста нет.

– Выходи, - сказал он одному из амбалов, который сидел с правой стороны.
– Пять часов - очень хорошее время... Это уже сумерки, начинает темнеть... Будет очень красиво... Мне нравится, когда красиво... А тебе, Славик?

Ерхов не ответил. То ли он заснул, то ли потерял сознание от слабости и перенесенных волнений.

– Растолкать?
– спросил амбал.

– Не надо, - великодушно махнул рукой Неклясов.
– Пусть спит, ему нужно набираться сил... Не можем же мы привезти полутруп... Он нужен нам сильным, молодым и здоровым... Правильно?
– Неклясов засмеялся, но амбал лишь выдавил из себя кислую улыбку. Похоже, предстоящее и для него было крутоватым.

Около часа на средней скорости "мерседес" шел по трассе, потом свернул на боковую дорогу. Еще через пятнадцать минут въехал в лес, хороший чистый лес с мощными соснами, изредка перемежающимися ельником, березняком. Видимо, водитель был здесь не первый раз, потому что все ехали молча, о дороге не говорили, повороты не уточняли. Закончился асфальт, и "мерседес" мягко свернул на заснеженную грунтовую дорогу.

От перенесенных волнений Неклясов притомился, возбуждение, охватившее его в начале поездки, прошло, и он дремал, откинувшись на спинку сидения. Молчали и остальные - водитель, охранник на заднем сиденье и Ерхов, который, похоже, был даже рад этой передышке. Каждое слово давалось ему с трудом, он все время зябко ежился, стараясь поплотнее завернуться в куртку, которую ему в последний момент, выводя из пафнутьевской тайной квартиры, набросили охранники. Не из жалости, а чтобы не вызвать подозрений у соседей.