Шрифт:
– Отто! Ты ли? Ядреный корень!
– Михалыч! – крикнул Браун, и они бросились друг другу в объятия.
Собравшиеся изумленно уставились на них.
– Вот так сюрприз! Е-ка-ле-ме-не! Я ж тебя сколько лет не видел? – радовался Генерал и пояснял: – Это – Отто! Наш партнер по ГДР-е! Западная группа. Танки покупал... списанные! Не чаял с ним встретиться и вдруг... Ну, улет! Майор, молодец! Подарок мне устроил!
– Стараемся, товарищ генерал! – быстро перестроился Майор.
– Как ты здесь, Отто? Каким ветром?
– Западным! – пошутил Браун. – Кино хочу купить.
– Кино? Это здорово... А я смотрю – лица знакомые! – радовался Генерал, глядя на Режиссера. – И актрисочки симпатичные бегают!
– Но не дают снимать. Говорят – секретный объект, – робко заметил Директор.
– Секретный! – подтвердил Генерал. – Я сюда на рыбалку езжу. Окунь здесь клюет, как чумовой... Поэтому и остров так прозвали! Чумовой! Но вам разрешаю, по дружбе... Снимайте! Вот нас с Отто снимите на память! Боевые друзья... «Встреча на Эльбе»...
Он обнял Брауна.
– Конечно... Конечно! – обрадовался Директор. – Сейчас оператора приглашу...
– Подождите вы... – недовольно остановил его Режиссер. – Какая «Эльба?» У нас – другой фильм. Мюзикл.
– Что еще за «мьюзикл»? – поморщился Генерал. – Песни-танцы? Это я люблю. Сам в самодеятельности начинал... Где инструмент? – Адъютант мгновенно раскрыл чемодан, в котором оказался аккордеон. Генерал быстро водрузил его на себя, провел пальцами по клавиатуре. – По телеку все рокеров с гитарами показывают... Пузочесы!.. А настоящей песни не дождешься! Эх!.. – он развел мехи и запел.
Адъютант и Майор подхватили. Десантники быстро перестроились в традиционный военный хор.
В дверях появился оператор с камерой, начал снимать
Музыкальный номер 10
По характеру это было нечто среднее между традиционной русской песней типа «На муромской дороженьке стояли три сосны» и «Служили два товарища у нас в одном полку...»
Режиссер ошалело несколько минут слушал ее, потом тихо вышел из блиндажа...
...на вечернюю набережную острова.
Мрачный Режиссер шагал к морю.
Его мгновенно окружили несколько корреспондентов с магнитофонами и видеокамерами.
Сыпались вопросы, на которые Режиссер сквозь зубы ронял ответы...
– Фильм покажут под Новый год?
– Не знаю...
– А в чем его концепция?
– Не знаю...
– А если в двух словах?
– Я и сказал в двух: «Не знаю»!
– Финал скоро?
– Надеюсь, что да...
– А что по сценарию в финале?
– Мэкки арестуют и повесят!
– Это будет смешно?
– Да уж куда веселей?!
Корреспонденты отстали, зато обступили «нищие и убогие», тянули руки...
– Рольку бы нам! Рольку!
– Нету у меня ролей! Кончились...
– Ну, хоть реплику...
– И реплики кончились!
– А мы и молча согласны...
– Вот и молчите!!
Нищие отцепились.
Но появились взбудораженные проститутки... Их вела разгневанная миссис Пичем.
– Это как понимать? Вместо нас мужики будут сниматься? – кричала она. – Все у нас отняли! Юбки! Колготки! Роли! Тогда отдайте свои причиндалы, раз не нужны!
Женщины со смехом попытались ухватить Режиссера за штаны, он с трудом вырвался. Побежал к морю. За ним бежал декоратор:
– Товарищ режиссер! Мы эшафот сколотили...
– Какой эшафот?
– Ну, где Мэкки вешают... Вам бы надо утвердить!..
– Не хочу... Я вам доверяю!
Декоратор отстал, но на пути Режиссера вдруг появилась Полли, с чемоданчиком в руках.
– Ты не мучайся.... – тихо сказала она. – Раз надо кого-то заменить, пусть это буду я... Я исчезну...
– Почему это вы? – рядом появилась Дженни. – Жена важнее, чем любовница!..
– Только не в этом фильме! – сказала Полли.
– Но вы как актриса – лучше! – настаивала Дженни.
– Кто это вам сказал? Я в кадре плакать не умею... – пробормотала Полли и расплакалась...
Режиссер молча смотрел на женщин. И тут к нему подскочил Музыкант.
– Это – издевательство!! – забормотал он. – ...Вы художник или нет?.. Плюньте на этих мафиози... Что они понимают в опере?! Опера – высокий жанр. В ней главное – любовь! У меня есть музыка... Вот ноты! – он стал совать Режиссеру исписанные нотные листы.