Что странно — прошли и первый, и второй, и третий столбы. На четвертом я выматерился и предупредил Петрова, что люблю быструю езду, как и всякий русский, но не на столько, чтобы улететь к звездам. В качестве спутника планеты Земля.

Что же потом? Мы проехали деревню Зюзюкино, чтобы через два часа оказаться в деревне Шереметьево. Разницы между этими населенными пунктами никакой, кроме одной — аэропорт. Воздушные, так сказать, ворота в другие миры.

Встречать дорогого гостя из туманного Альбиона явились все агенты всех мировых разведок, замаскировавшиеся под пассажиров текущих рейсов. Во всяком случае, так, очевидно, считала моя группа, готовая вырвать мушкеты и перестрелять все подозрительные личности.

Я цыкнул — больше улыбок, вы на празднике жизни, а не в покойницкой. О Боже! Лучше бы я этого не говорил. Шакалы оскаливаются куда симпатичнее. Не успели мы пройти урок эстетического воспитания и бальных танцев. Жаль.

Наконец из дверей зоны для VIP появились двое, которые с профессиональной учтивостью и надежностью вели третьего.

Мы с полковником делаем шаг им навстречу. Короткие рукопожатия, знакомство в движении. Господин Свечкин молод и мил, от комсомольского вожака ничего; современный европейский тип делового человека. Бизнесмен, чтобы мы так все жили!..

Выходим из аэропорта — наше Тело вдыхает воздух, ночной, с запахом унавоженного поля, осматривается — плотное биологическое кольцо:

— Ого! Это так меня охраняют. От народа?

— Охраняем, — уточняю я, — народ от вас.

Все смеются моей вполне удачной шутке. Иногда я умею пошутить, когда в отличном настроении. А оно было распрекрасным. Начиналась работа. Работа!

И я чувствовал, что нас всех ждут великие потрясения. Потому что, как говорится, к удалому, и черт пристает. А с таким народным наблюдением особенно не поспоришь.

Первая неделя нашей работы мелькнула, как подозрительная тень на чердаке. Со снайперской винтовкой Драгунова (СВД.) Кстати, все чердачные помещения в окрестностях Компании были нами зачищены до стерильности. Даже кошачье племя вынуждено было покинуть привычные места обитания. Из-за фосгена, тетраэтилсвинца, метила и проч. дустовых средств поражения всего живого.

Что там говорить, работенки хватало. Неделя ушла на запуск всего механизма охранительной системы, которая по моему уразумению должна была функционировать, как байки фиксовые, то есть часики золотые.

Компания находилась в отремонтированном стареньком особнячке. С окнами на бульварное кольцо, где гуляли будущие мамы, бывшие пионеры и настоящие пенсионеры.

Помимо чердаков я проверил на лояльность: службу секьюрити, охраняющую здание и близлежащую территорию, весь чиновничьей люд, а также буфетик, коим заведовала Фора. Да-да, именно эта одаренная природой девушка. Ничего не имею против прекрасных дам и пышных их бюстов, но спрашивается: на хрена мне лишняя головная боль? Как руководителю лички.

По этой причине мы сцапались с полковником Ореховым, который ничего лучшего не придумал, как подложить мне такую свинью. От собственных чувств. Вот не люблю я, когда дело путают с постелью. О чем и заявил своему приятелю. Тот, поначалу обидевшись, признался, что Фора неприступна, как пик Коммунизма. А бросить честную девушку на произвол судьбы… И я, каюсь, сжалился над грешником.

Первый же день нашей работы начинался замечательно. В дачной местности, где нашему Телу определили летнюю казенную резиденцию в несколько гектаров. С каменным домиком-усадьбой и хозяйственными пристройками. Где мог свободно расположиться драгунский полк.

Как тут не вспомнить былые времена, когда я служил у государственно-пидерастического чина Хромужкина. Все то же самое — полный хозрасчет, обслуга, охрана. Только демократический дурман дымком вьется над самодельным кострищем. И более никаких изменений. Те же корабельные стволы, тот же полезный для организма лечебный воздух, тот же солнечный шарик, запутавшийся в сосновых сетях.

Было заметно, что наше Тело не привыкло к такому барскому положению вещей, и, стесняясь, попыталось быть ближе к народу. В качестве коего выступала наша группа.

— Доброе утро, господа, — улыбался демократом, прыгая со ступенек парадного подъезда. — Какая хорошая погода, неправда ли?

И поступил весьма опрометчиво — принялся жать руки. Народу. А народ у нас известно какой — в Оксфордах не обучался. Церемониальным манерам. Нет-нет, к счастью, ничего плохого не произошло, хотя все мальчики несказанно засмущались: что за фамильярности, понимаешь? И больше всех Арсенчик. Несчастный, он так растерялся. Что всей своей могучей, сорок седьмого размера, лапой наступил на дамско-хозяйскую ножку. Полностью, так сказать, отблагодарил за барскую ласку. Оксфордский анахорет мужественно выдержал насилие над любимой мозолью. Только мучительная улыбка, принятая дворовыми людишками за удовольствие общения…