Почему Западная? Все газообразное и жидкое добро родины перекачивает в европейские резервуары и далее, а взамен мы получаем гулькин хер. А что это такое — народ знает.

И наконец — армия Автомобильная. Здесь крутит баранку герой капиталистического труда господин Дубовых. Это он умеет делать: наши зашарканные металлические гробы на колесах сходят с конвейера по цене Сadillac.

Территория битвы — весь мир. На войне как на войне. Армии наступают и отступают, приобретают и теряют, консолидируются и наоборот. Сбрасывают на граждан бомбы cвоих акций. Ведут рекламные танковые сражения. Покрывают вкладчиков ракетными залпами обещаний скорого процветания.

Знаю, господа: первоначальный капитал был вами нажит беспримерным трудом. Ночами, когда обыватель почивал и видел сны о процентной ставке, вы в поте лица и яйца своего складывали копеечку к копеечке. Грошик к грошику. Тугрик к тугирку. Лат к лату. Манат к манату.

Как говорится, ура и слава освобожденному труду!.. И слава миллиону простосердечных долп`оеп`ов с маниакальным упорством рабов древнего Египта возводящих банковские пирамиды. И такие пирамиды, что усыпальницы фараонов — это куличики в детской песочнице.

И все потому, что у Тутанхомона I не было возможности использовать писюк, то есть компьютер и Сеть, в качестве эффективного средства для ведения своих мелкодержавных делишек.

Проникнув в современные пирамиды, мы с хакером Фадеечевым нарвались на суперсекретные гробницы, выражусь так, где скрывалась тайная, защищенная паролью информация. Я выразил страстное желание проникнуть в гробницы-файлы.

В один присест не получилось. Даже всесильная матушка не помогла. Вот что значит техника, чуждая нашему национальному сознанию. Обложи матерком любой наш драндулет, хвати кулаком по его кровле — и порядок. Работает и еще, pardon, попердывает от удовольствия. А тут — микропроцессоры, chipset, килобайт, мегабайты, флоппи-диски, файллы своппинга, версии и прочая неудобная фуйня. И не ткнешь в механическое рыло! Разрушится на швейные детальки. От такого привычного и рядового отношения. Что делать?

— Крекер надо создать, — ответил Алеша.

— Что? — вздрогнул я.

— Программу для взлома пароля. Называется — крекер.

— Вроде фомки, — перевел я разговор на уровень начальной школы. — Или лома?

— Да, — скупо улыбнулся хакер, которому нужен был крекер, чтобы проникнуть в секретные файлы.

Прости великий и могучий. За хакера, крекера и маму — мате-ринскую плату.

— И что нужно? — поинтересовался я. — Для крекера?

— Ничего. Только время.

— И сколько?

— Не знаю. Все зависит от фантазий тех, кто паролил, — объяснил хакер с задумчивостью хирурга, стоящего перед безнадежным пациентом.

— Месяц? — испугался я.

— Сутки-двое, — хмыкнул хакер.

— Ну и ладненько, — хотел перекреститься, да вспомнил, что не умею. И поспешил удалиться, чтобы не путать своими психическими взбрыками гения виртуальной реальности.

Пока хакер искал крекер, я решил посетить НПО «Метеор». Совершить прогулку на свежем воздухе. После душной параллельной действительности. С самыми широкими полномочиями. Полученными от господина Свечкина.

Тот занимался делегацией из Объединенных Арабских Эмиратов, проявляющей интерес к противотанковым ракетным комплексам «Корнет» с увеличенной дальностью пуска. Кажется, нефтяные падишахи помышляли сражаться с соседями за новые скважины с жидким золотом? Вот бы их проблемы — нам.

— А это наш… э-э-э… ведущий специалист, — нашелся господин Свечкин, когда я опрометчиво ввалился в кабинет, хотя секретарь и морпех Болотный просили этого не делать.

Шейхи закивали главами в молочных по цвету тюрбанах, как торговый люд на торжище в Самарканде. А что я, ведущий спец по экспериментальным работам? Я шаркнул ножкой в знак уважения к народам дальнего Ближнего Востока и сказал, что отбываю на НПО «Метеор». С инспекционной проверкой.

— Александр Владимирович, передайте товарищам ученым, — улыбнулся господин Свечкин, — что грядут большие перемены.

И повторил про перемены на english рахат-лукумным гостям. Те опять закивали тюрбанами, радуясь нашим грядущим сменам. Формации.

Я убыл с мыслью: о каких переменах говорить с трудовым коллективом? Как бы мне кости не переломали. При упоминание будущих перемен наш народец превращается в исступленного злодея, хватаясь за крекеры, в смысле, ломы, фомки и колы.

Это не виртуальная действительность, которую можно изничтожить, выдернув штепсель из розетки. В нашей реальной жизни все попроще и похлеще.

НПО «Метеор» находился в индустриальной части столицы. Создавалось такое впечатление, что мы попали в тридцатые годы общей истерической гигантомании. Заводские кирпичные трубы били копотью в небесный свод, словно по мелкой Яузе шла эскадра революционных эсминцев. Жилые дома, огромные и грязные, походили на ржавые остовы кораблей, доживающих свой век на свалке. Всю эту фантасмагорическую картинку дополнял чугунный мост, выгнутый над железнодорожными путями, по которым пыхтел паровозик времен нашествия Мамая.