Стать Звездным Рейнджером очень сложно. Николай Платонович должен был вам озвучить вам цифры — сколько человек выживает после нескольких лет службы. Не помню точную цифру, но где-то пять — шесть из тысячи.

— А почему так мало?

— Богомолы. Убивают. Многих — берут в плен. Им люди нужны для испытаний своего вирусного оружия, которое они потом в цистах забрасывают на землю...

— В чем забрасывают?

— В цистах. Это такие небольшие герметичные сосуды из алюминекерамики. С виду — обычный космический мусор, а внутри... Одного такого сосуда хватит для того, чтобы полностью уничтожить людей на каком-нибудь континенте, а может — и на всей Земле.

— И как этому противостоять?

— Цисты — они неуправляемые. Летят по баллистической траектории. В принципе, место, откуда их удобнее всего запускать в сторону Земли, известно. В общем, получается некий коридор, в котором можно обнаружить, опознать, перехватить и уничтожить сосуд с вирусным оружием. На этом маршруте постоянно дежурят патрули землян. Вот, Юрка с Женькой недавно вернулись оттуда. Кстати, сбили девятнадцать истребителей богомолов.

— А что бывает с теми, кого сбивают богомолы?

Евгений Дягилев помрачнел, протянул кружку Тимофееву. Тот наполнил её, «прошелся» фляжкой по остальным кружкам.

— Четвертый тост! Пьем, не чокаясь! — возвестил Дягилев, приподнимая свою кружку. — За тех, кого уже нет с нами!

Все, исключая Ар'рахха, снова выпили. Евгений отставил кружку, отломил кусочек рыбки, пожевал.

— Судьба у тех, кого сбили, и кто попал в плен богомолам... Нам удалось добыть несколько страшно засекреченных файлов. На них видно, что бывает с людьми, когда они в плену. «Чехи» по сравнению с жуками — просто ангелы. С живых людей сдирают кожу, их расчленяют, травят кислотой, подвергают самым ужасным пыткам... Человек постепенно превращается в один кровавый кусок мяса. Относительно везет тем, кто оказывается в их лабораториях — там, где выращивают вирусы, способные уничтожить все человечество. Вирусы, как нетрудно понять, сначала испытывают — на людях. Если «испытуемому» повезет, он умрет сразу. А если нет... Есть рекруты, которые попали в плен несколько лет назад и которые до сих пор медленно умирают от страшных и неизлечимых болезней.

— Почему ты ничего этого не рассказал раньше?

— А смысл? Мы давно поняли, что Дита намерена тебя и твоего хвостатого друга отдать на заклание. Какой резон был говорить вам что-то, если вы все равно должны были погибнуть в Дне Патруля?

— Я не могу согласиться с тобой, что День Патруля — это принесение в жертву. Если бы все было так, как сейчас говоришь ты, столько зрителей эти схватки не собрали бы.

— Может, ты в чем-то и прав. Но в целом, пойми, мы для элоев — низшие существа. Со всеми вытекающими... День Патруля — это как собачьи бои — для нас. Или петушинные... Ты знаешь, что в Азии очень любят петушинные бои? Нет? Деревня! Вот и мы для бессмертных — средство для развлечения, и немножко — для охраны...

— И для Диты?

— И для неё. Она вообще не очень дорожит жизнями землян. Не зря же её все называют...

— Да говори, говори...

— Я же не дурак, вижу, что ты по уши влип в неё. Даже слепой — и тот уже заметил бы.

— Я не пойду ей «стучать»...

— Да в этом никто и не сомневается. Иначе ты и твой друг не сидели бы у этого костра.

— Ладно, не подгоняйся. Я знаю, как её называют «за глаза». Она, кстати, это тоже знает. А зачем ты все это мне рассказал?

— Ты — правильный пацан, Санек! И мы не хотим, чтобы ты погиб за здорово живешь. Держи ухо — востро, а хвост — пистолетом! Главное — бдительность не теряй!

— А это ты к чему?

— Назавтра она вам с Арахом какое-то задание придумала, так?

— Так! И — что?

— У этой элойки — простых шагов нет. Не случайно она вас куда-то посылает. Готов поспорить, что где-нибудь в пути вас будут ожидать неприятности.

— Какие?

— Не знаю! Как говорится — знал бы прикуп, жил бы в Сочи! А мы, сам знаешь, — где живем.

— А откуда у тебя такая информация?

— Поживи с мое. Полетай с мое. Послужи... Знать будешь — не меньше. Дита — не единственная бессмертная, которая с симпатией относиться к людям. Есть и другие... Вот эти, другие, и снабжают нас кое-какой информацией.

— А эти ваши другие, не знают, какого рода «бяка» ждет нас завтра?

— Ну, это ты уже слишком много захотел. Спасибо, что тебе хоть такую информацию сообщил. Имей в виду: если Дита узнает о нашем с тобой разговоре, кое-кому это может стоить жизни. Усек?

— Усек! Как тут не усечь? Да, действительно — меньше говори...

— Ну, что ребята! Еще по одной — и на боковую?

— Давай! — почти хором отозвались Тимофеев и Самочернов. Все выпили.

— Послушай, я вот что хочу спросить у тебя...

— Хочешь — спрашивай...

— А вы где рыбу берете? Неужели с Земли копчёную возят?

— Не обижайся, но ты или в натуре слишком простой, или просто дуркуешь так.

— Считай, что — простой.

— Это не есть хорошо... Ладно, жизнь — она поправит. Рыбу нам никто не привозит. И не привозил никогда. Мы её ловим. А потом коптим. Как на вкус?

— Восхитительно!

— Юрика работа! Он на эти дела у нас мастер.

— Так Дита вроде как не рекомендует ловить рыбу. Говорит — отравленная.