— Принимается! — не стал возражать зеленый верзила, еще утром, во время пробежки, заметивший, что у землянина какой-то неестественный — сероватый — цвет лица. — Будем подлетать, я тебя разбужу.

— Рота, подъем! — раздался в наушниках встревоженный голос зеленого верзилы. Сашка поднял голову с груди, протер глаза.

— Что-то случилось?

— Да пока — ничего. Но — может!

— Дружище, я спросонья торможу немного, ты не мог бы говорить подоходчивее?

— Можно и доходчивее. Точки справа видишь?

Землянин покрутил головой, всматриваясь в безоблачное голубое марево. Тщетно.

— Не вижу никаких точек. А, что, должен?

— Разумеется. Они там есть. Прямо над поверхностью воды. Десятка полтора. На большой скорости перемещаются параллельно нашему курсу.

— Ты ничего не придумываешь? Может, тебе грезится?

— Нет! Я тебя хоть раз обманывал?

— Нет!

— Почему ты тогда ты думаешь, что я обманываю тебя сейчас?

— Я не вижу ничего.

— Наверное, на это и был их расчет. Они же не знают, что я вижу жука В'з с двухсот локтей.

— Что, серьезно?

— Серьезнее не бывает.

— А ты никогда не говорил.

— Так ты никогда и не спрашивал! Так, вот. Я не только вижу, но могу попасть в него стрелой.

— Попасть-то и я могу.

— Можешь. Из вашего оружия. И если жука булавкой приколоть в центр мишени. Землянин промолчал. Крыть было нечем.

— Сколько нам еще лететь?

— Минут пятнадцать. Или как вы, люди, говорите — четверть часа.

— Наверняка, это та «бяка», о которой нас предупреждал Женька. Выследили, суки. На обратном пути — нападут.

— Ладно, посмотрим. Вон, впереди — остров показался. Нам, кажется, сюда.

Конечной целью маршрута был крохотный поселок — буквально из полудюжины строений. На карте, переданной Николаем Платоновичем, бывшим гладиаторам он был обозначен точкой в конце маршрутного задания.

На шум двигателей самолета от домика отделилась пара элоев (или людей — распознавать с первого взгляда, кто есть «ху», Сашка так и не научился) — мужчина и женщина. Заречнев выбрался из кабины, спрыгнул на землю.

— Кто примет груз? — вместо приветствия спросил он, обращаясь, главным образом к мужчине, почему-то решив, что именно он — тот, для кого предназначен алюминиевый тубус.

— Я! — приятным голосом ответила женщина средних лет, принимая почтовую цисту. — Покушаете с нами? Я приготовила отличные пирожки с рыбой.

— Спасибо. Но вынужден извиниться перед вами — нам нужно немедленно возвращаться обратно.

— Как хотите. Я понимаю, что это такое — служба.

— Всего доброго!

— Всего доброго!

«Альбатросы» появились не с той стороны, откуда их ожидал человек. Яркое восходящее светило слепило глаза, миллионы солнечных «зайчиков», отразившихся от поверхности моря, многократно усиливали сияние и без того яркой местной звезды.

Шестерка истребителей богомолов появилась из этой «сварочной дуги», словно привидение.

— Внимание! — раздался в наушниках голос мужчины. Он говорил на хорошем русском, почти без акцента. — Вы вторглись в зону, запрещенную для полетов. Следуйте за нами, иначе вы будете уничтожены.

— Пошел в жопу, придурок! — не сдержался Александр. — Разуй глаза, мудила! Ты, что, не видишь, какой самолет перед тобой! Мы не просто катаемся над морем, мы выполняем задание!

— Следуйте за нами, иначе вы будете уничтожены! — без малейших признаков эмоций повторил тот же голос.

— А этого ты не хочешь?! — Заречнев согнул руку в локте, сжал её в кулак, с чувством шлепнул себя по бицепсу.

— За отказ подчиниться вы будете немедленно уничтожены. Немедленно уничтожены. — прошелестел в наушниках все тот же мужской голос. — Последнее предупреждение. Следуйте за нами.

«Запись гоняют»! — наконец, догадался Александр. — «Ну, держитесь, твари большеглазые. Щас я вам покажу»!

Что именно он покажет жукам, Сашка пока не определился, но одно он решил уже точно — в плен к богомолам он добровольно не пойдет ни за что. Чтобы с него живьем содрали кожу?

Драться с «альбатросами» было бесполезно. Одному — против шестерых, имея «в активе» всего двадцать снарядов — вряд ли это было хорошей идеей.

Для начала можно было попробовать оторваться от преследователей, по-простому — удрать.