— И вы пошли на войну?

— Когда приходит время, тебе исполняется шестнадцать, и тогда тебе приходит повестка в армию. Никто не спрашивает, хочу я воевать или нет.

— Получается, что все воюют, не желая того?

— У каждого может быть причина. Кого-то убили, кто-то просто желает воевать. Я оказалась на фронте не по собственному желанию.

— И ты думаешь, что мы тебя отпустим после таких ответов?

— Я этого не думаю. Я думаю, что вы отпустите нас, если у вас есть желание прекратить эту войну. Прекратить не в смысле победить, а в смысле прекратить военные действия по взаимному соглашению.

— Кто сказал, что у нас есть такое желание?

— Никто. Если вы достаточно разумны, то оно должно быть у вас. Должно быть стремление к миру. Пусть не такому, как раньше, но к миру без убийств.

— Я не вижу подобного желания у людей.

— Во время войны много чего не видно. Никакой человек не пожелает своей дочери быть убитой в войне. И я думаю, что никакой прыгун не пожелает этого своим детям.

— Люди ведут завоевательную войну в нашем мире. Почему мы должны уступать?

— Этот вопрос задают те, кто хочет воевать. Люди могут спрашивать так же. И это приводит к войне.

— Нам незачем продолжать этот разговор, — сказал прыгун. — Теперь у меня будут другие вопросы. Какая цель наступления?

— Перед нами была поставлена цель взять селение, которое мы и взяли. Наши фланги не смогли сделать то, что они должны были сделать, поэтому мы здесь.

— Какова дальнейшая цель?

— Это нам не известно.

— Вы должны отвечать.

— Я ответила.

— Вы знаете, что существуют методы, которе заставят вас говорить?

— Методов, которые застявят говорить то, чего мы не знаем, не существует.

— Значит, вы упорствуете?

— Я не знаю дальнейшей цели, — ответила Сайра.

Прыгун что-то произнес. Появилось еще двое, затем еще один. Последний принес шприц. Сайру посадили на стул, и прыгун ввел ей в руку свой препарат. Он посмотрел на Сайру, затем на свой шприц, и что-то сказал.

Он ушел и вскоре вернулся с новой порцией своего вещества. Второй укол вновь ничего не дал.

— Это бесполезно, — заявила Сайра. — Так вы ничего не получите.

— Что значит — не получим? — спросил допрашивающий.

— На меня и на Дика ваш препарат не действует.

— Почему?

— Потому что мы не те, за кого вы нас принимаете, — ответила Сайра. — Мы не люди в биологическом смысле.

— Пришельцы из космоса?

— Да.

— Значит вы сами разведчики у людей?

— Да.

— И вы можете это доказать?

— Что для вас будет доказательством?

— Я не знаю, вы можете сами придумать, — ответил прыгун.

Сайра взглянула на трех охранников и через мгновение они закричали, когда их оружие рассыпалось на части под действием теплового лазера хийоака. Они смотрели на обломки с выражением полного ужаса.

— Вы могли убить их, — проговорил прыгун.

— Я могу убить всех, кто здесь находится, в любую секунду, — объявила Сайра. — И ваши веревки… — Она показала обрывки, освободив свои руки. — Возможно, вам говорили, что в меня несколько раз попали, когда я вышла из деревни.

— Значит, это действительно было?

— Было. — Сайра проткнула свою руку пальцем и показала дырку в ладони. — Пули нам не страшны.

— И вы хотите, чтобы мы вам помогли?

— От вас требуется только сохранить жизнь семи людям. В ином случае мы давно ушли бы.

— Почему для вас так важны эти люди?

— Я знаю, что мы в состоянии им помочь. И мы не можем не попытаться это сделать.

— Мы можем заключить сделку. Вы поможете нам, а мы вам.

— Это зависит от того, что вы хотите.

— Вы будете предоставлять нам секретные данные.

— Это исключено.

— Почему?

— Для вас это означает преимущество в войне, где вы убиваете людей. Зачем нужны семеро, если будут убиты другие?

— Тогда что вы можете предложить?

— Содействие в заключении мира. Если вы этого хотите, то вы сделаете то, что я скажу.

— И что мы должны сделать?

— Отпустить нас и семерых людей. Вы можете взять с них слово, что они не будут воевать.

— И ему можно верить?

— Все будет зависеть от командования людей. Слово солдата будет для них мерой чести, по которой можно о них судить.

— И как мы узнаем, что они не вернулись на фронт?

— Вы об этом не узнаете. Но вы сделаете шаг, который посеет в людях сомнения в правильности их действий. Вы дадите им повод подумать над тем, стоит ли продолжать войну. Она не кончится от этого. Но, не делая шагов к окончанию, вы ничего не добъетесь.