"Ладно, похоже что как аукнется, так и откликнется. Кем бы эти люди ни были, они явно не очень любят "Рабсилу", а это значит, что не любят и тех, кто на неё работает. Так что единственный способ спасти мою задницу, это спасти задницы Арнольда и Такаши. Поганые ублюдки. Если бы они знали своё дело, никому из нас не пришлось бы…"

Позади что-то лязгнуло. Удар металла о металл, сообщило его сознание, но что там могло лязгнуть? Он начал поворачиваться к источнику звука и уголком глаза заметил смутное движение.

Его внимание переключилось туда и глаза Магуайра начали расширяться в неверии при виде занимавшей всё пространство от палубы до потолка решётки вентиляции, лежащей на палубе и выходящего из образовавшейся дыры морского пехотинца Лиги в силовой броне с тяжелым штурмовым вооружением.

Глаза Зины Магуайра так и не успели распахнуться, а его мозг так до конца и не осознал, что именно он видит, поскольку указательный палец капрала Джейн Боркай, роты Браво второго батальона 877-го полка морской пехоты Лиги, нажал на спуск плазменного ружья. Это "ружьё" являлось по сути дела пушкой - оружием, которое человек мог нести только будучи одет в боевую броню - и завывающий пакет исторгнутой им плазмы смёл Магуайра, Кавану, ещё шестерых людей Магуайра, восемь переборок, две взрывозащитные двери, три силовых кабеля, узел канализации, два противопожарных пульта… и само понятие централизованного руководства обороной.

Пять других вентиляционных решёток были выбиты практически в тот же самый момент и ещё пятеро морпехов - двое из них были вооружёны "всего лишь" тяжёлыми трёхствольниками - внезапно показались из них и открыли огонь. Они объявились прямо посреди тщательно выбранных оборонительных позиций Магуайра подобно демонам, призванным из небытия, и их огонь оказался убийственно точен. Люди Магуйара превосходили нападавших числом по меньшей мере три к одному, однако это не играло никакой роли. Не в ситуации, когда Руфь могла направить Танди и её морпехов на позиции, дающие настолько подавляющее преимущество. За первые четыре секунды атаки погибла почти половина обороняющихся, а шокированные уцелевшие не вынесли напряжения внезапной, абсолютно неожиданной бойни. Их воля к сопротивлению канула в небытие вместе с их командованием, и они начали бросать оружие и отчаянно умолять о пощаде.

Гомер Такаши с посеревшим лицом шокировано наблюдал за тем, как зелёные иконки его сил с внезапной и ужасающей бесповоротностью пропали с его экрана.

"Как? Как вообще можно было такое сделать? Это невозможно! Если только?…

Система вентиляции! Это она была единственной возможностью для людей в таком громоздком облачении как боевая броня пройти не по главным коридорам. Но это всё равно невозможно! Чтобы произвести такой манёвр, нападающие должны были знать планировку станции лучше людей, живших и работавших на ней многие стандартные годы!"

Не то чтобы это имело значение. Каким бы образом атакующие ни смогли это сделать, они ещё и прекрасно синхронизировали свои удары. Арнольд разместил свои силы на четырёх хорошо подобранных блокирующих позициях… и атакующие сманеврировали так, чтобы разгромить все четыре одновременно. Менее чем за десять минут практически все обороняющиеся, за исключением одного взвода, оставленного Арнольдом в тактическом резерве, были нейтрализованы. И прямо на глазах Такаши на схеме станции целые сектора меняли цвет с зелёного на кроваво-красный по мере того, как захватчики брали под свой контроль реакторные залы, секции жизнеобеспечения, связи и… Командный Центр.

Затем схема исчезла, и Такаши судорожно сглотнул при виде появившегося ей на смену на экране безбородого лица. Такаши определённо не приказывал переконфигурировать экран для связи, и его охватило леденящее, парализующее подозрение насчёт того, каким именно образом враг оказался настолько глубоко знаком с планировкой его космической станции.

Но у него не было времени на то, чтобы об этом поразмыслить. Пока он смотрел на экран, человек с ледяными глазами открыл рот… и показал язык.

Дыхание Такаши остановилось. Все голоса в центре управления замерли. Тишину нарушали только приглушенные трели вызовов каналов связи и сигналов тревоги. Затем лицо на экране заговорило.

–  Меня зовут, - произнёсло оно ледяным как жидкий гелий тоном, - Джереми Экс.

–  О, Боже, - всхлипнул кто-то во внезапно воцарившейся мертвящей тишине. Самый знаменитый террорист Галактики позволил тишине повисеть маленькую, мертвящую вечность. Затем его губы сложились в улыбку, в которой не было ни малейшего следа веселья.

–  Сдавайтесь, и будете жить, - категорично заявил он.
– Или не сдавайтесь и умрите. Лично я предпочёл бы, чтобы вы выбрали второй вариант, однако решать вам. У вас есть ровно девяносто секунд на размышления.

–  БИЦ подтверждает данные платформ внешней зоны, сэр, - тихий голос коммандера Блюменталя казался громким только в тишине, царившей на командном мостике "Стального кулака".
– Три лёгких крейсера, два тяжелых, один линейный и четырнадцать эсминцев.

–  По-прежнему ничего от них, лейтенант Чени?
– невозмутимо уточнил Майкл Оверстейген.

–  Ни единого слова, сэр, - подтвердила офицер-связист.