на вздымающуюся гору следующего вала. Океан хрипел и бурлил, словно в

негодовании невесть на кого. Груди людей дышали напряженно, но ровно,

и руки ритмично перебрасывали пушинку-весло то на одну, то на другую

сторону скорлупы-байдары, которую они гнали и гнали к неведомой

твердой земле.

– Не скажу - шторм, а в полушторм мы попали, Василий!
– потеряв

из виду острова - они все время лежали на пути с левой стороны, -

беспокойно заметил Шелихов сидевшему в голове байдары проводнику

Ва-шели.

– Не бойся, греби! Полдня грести будем, в губу не войдем - к

горам пристанем! - отозвался Ва-шели, имея в виду выбегавший в море

гористый отросток Кенайской земли. - Ты, гляди, байдар не потеряй.

Надо друг за дружкой, как палтусы, в море держаться...

Несмотря на все усилия гребцов, войти в фарватер просторной и

длинной Кенайской губы не удалось. Северо-восточный ветер, выгоняя из

залива воду, образовал в усеянном подводными камнями горле бешеный

сулой - водоворот встречных течений. Из залива неслись огромные стволы

деревьев, сброшенных в него прошлыми бурями. Каждое из них могло, как

пушечное ядро, пустить ко дну кожаную байдару.

Шелихов понял опасность безуспешных попыток проникнуть в залив и

решил идти вдоль южной стороны полуострова под прикрытием высоких

береговых скал.

Этим курсом они шли весь день и всю ночь. Ночью, чтобы дать

передышку на несколько часов измученным людям, Шелихов вел байдары в

отдалении от береговых скал. И только в скупых сумерках третьего

встающего дня Ва-шели увидел темную расщелину в береговых скалах.

– Туда! - указал он рукой на расщелину. - Я знаю это место -

Медвежья губа... Там всегда тихо и люди живут...

– Хоть медведю в зубы, только на ноги бы встать да спину

разогнуть, - согласился Шелихов.

Расщелина оказалась довольно широкой и вывела байдары на гладь

просторной спокойной бухты, в отлогих, заросших мелким кустарником

берегах. Дымки в глубине бухты, там, где над водой у самого берега

нависли кущи леса, который сбегал с холмов, показывали, что здесь

живут люди.

Высадке добытчиков никто не препятствовал. После

шестидесятичасового плавания в байдарах люди едва владели ногами.

Фальконет был вынесен и установлен на берегу. Ничто не нарушало

безмолвия и безлюдья.

– Что ж, пойдем? - сказал Шелихов, думая, что бухта малолюдна и

жители боятся показываться. - За всяку цену, а договориться надо, в

этой бухте я город заложу... Пойдем безоружны, чтобы не напугать

мирных людей...

По опыту, усвоенному из встреч с туземцами Америки, они взяли в

руки крестообразно связанные палки, обвешанные в знак добрых намерений

стекляшками цветного бисера и лент, и тронулись вглубь, к лесу.

Пройдя поросли раскинувшегося по берегу кустарника, Шелихов и

Василий в нерешительности остановились перед выходом на обширную

лужайку, окруженную лесом. На опушке леса стояло множество шалашей, а

перед ними - толпа рослых индейских воинов, с луками и копьями,

обращенными против пришельцев.

– Попались! - вздрогнул Шелихов. - Как кур во щи угодили! Что

делать будем?
– и беспокойно потянулся к спрятанному за пазухой камлеи

пистолету.

– Ты, пожалуйста, не стреляй, - смерть! Добром надо, - шепнул

Василий. - Мы пришли к вам с миром и дружбой! - крикнул он на

кенайском наречии стоявшим в мертвом молчании воинам.

Но едва он шагнул вперед, как взвилась туча стрел, и в нескольких

шагах от Василия и Шелихова закачался, вонзившись острием в землю,

частокол копий, как бы предупреждающий: ни шагу дальше.

– Не надо нам дружбы! И мира с вами в этот раз не будет!..

Уходите! - ответил Василию, выступив из толпы, старый индеец. -

Куликало запретил убивать белых людей с бородами - он вашей крови,

но... уходите! Куликало сказал: "Если не уйдут - убивайте", и мы убьем

вас.

– Скажи: мы хотим видеть Куликало, пусть он решит, должны ли мы