Паранойя. Прогрессирующая. Хотя с моей жизнью – это и не удивительно.

– Эй! Ксан! Ты по делу? Или просто пропустить стаканчик-другой зашел? – Поль окликнул меня едва ли не с порога и, судя по его покрасневшим ушам и шее, сам уже изрядно этих стаканчиков "пропустил". Его телохранители привычно встретили меня хмурыми лицами. Они не пили. Собственно, я даже не видел, чтобы они ели, хотя провел в их обществе неделю… В общем, ребята явно к своей работе относились крайне серьезно.

– Всего понемногу, – сообщил я, подсаживаясь к купцу. – Думаю, я все-таки приму твое приглашение и прогуляюсь с тобой до Светлого Леса, – в ответ на удивительно внимательный взгляд ответил я и жестом подозвал официантку.

Поль, дождавшись, ухода пышнотелой девицы, принявшей мой заказ, уточнил:

– Уже решил свои дела здесь?

Хм, а он не так пьян, как кажется. Мне все больше и больше нравится этот человек.

– Нет, но выяснилось, что у меня появились дела и там. Разорваться на части я вряд ли смогу, вот и приходится чем-то жертвовать.

– Ясно. Что ж, тогда добро пожаловать обратно к нам, – Поль широко улыбнулся и протянул мне руку. Я, не задумываясь, ответил на рукопожатие…

Бездна! Все-таки Владыка из меня вышел действительно никудышный!

– Алесан, не притворяйся идиотом! – Марука сегодня была как никогда резка. Обычно моя сестра не опускалась до оскорблений, но сегодня я ее уже порядочно достал, – Ты не можешь вечность ничего не делать! Скука – это страшный яд, особенно для нас. Ты должен создавать. Хоть что-то! Это наша суть!

– А зачем? – я действительно не понимал для чего тратить столько времени и сил.

– Алесан! В этом вся наша жизнь! Мы должны творить, чтобы не сойти с ума! Боги, хотя чего я от тебя добиваюсь?! Ты же наполовину Западный! А эти только и делают, что вечно в свои зеркала глядят!

А вот это уже запрещенный прием. От одного упоминания о моем родстве с Затаившимися боль связала все внутренности узлом. Жестоко, danely. С вашей стороны очень жестоко напоминать мне об этом.

И вовсе я не такой как Западные. Дело в том, что мне до сих пор никто так и не объяснил, для чего создавать вещи, которыми никто не будет пользоваться? Зачем?

Открыв глаза, я еще пару минут пролежал, тупо таращась в потолок. Зачем?.. Вопрос так похожий на тот, что мучил меня во сне, не желал покидать и наяву.

Зачем?

Если я не ошибся в выводах, зачем тем, кто раньше служил первому Двуцветному вмешиваться в ход событий? Для чего? Какие цели они преследуют? Какая им выгода во всем этом?

Стоп. А если предположить, что они все еще верят в идеалы того времени?..

Кстати, к чему они тогда могли стремиться? Отомстить? Вернуться на отобранную у них землю?

Слишком мало информации. Слишком много допущений. Мне необходимо поднять хроники тех времен. Мне нужно разобраться в том, что тогда произошло в действительности. Боюсь, в противоположном случае я лишь еще больше запутаюсь во всем этом.

Пока достоверно мне известно только то, что первый Двуцветный прожил на два столетия больше, чем думает подавляющее большинство. И раз он столько прожил, то значит, был не один. Сколько их было? Кто вообще стоял на его стороне? И почему? Ведь насколько я помню историю, его едва ли не сразу объявили безумцем. Но война шла более сорока лет, а приводит нас к очень любопытному выводу: кто-то все-таки поддерживал Алесана, в противном случае так долго он не продержался бы.

Нет, не стоит пока забивать себе этим голову. Всему свое время.

Дар говорила, что он был лучшим. Возможно, в то время не только она считала так. И, кстати, куда мне следует наведаться в любом случае, так это в VirSoley. Думаю, там я найду куда больше ответов, чем предполагал раньше… Не зря же ифриты проходят такую жесткую ломку в детстве. У этого должны быть предпосылки. Мей выжил – значит, вопрос не в возможности существования, а в чем-то другом. В чем? Даже предположить боюсь, но если все действительно обстоит так, как я думаю… Боги Изначальные, Всеблагие! Что же вы натворили? И зачем? Стоило ли нас оставлять без присмотра? Не окажемся ли мы худшим злом?

Слишком много вопросов. И чем дальше я иду, тем больше их становится.

А самое страшное во всем этом то, что я не уверен, что хочу знать ответы. Но и отступить не могу – не сейчас, когда на карте стоит самое дорогое.

День не задался с самого утра. Я это понял сразу же, как увидел у дверей библиотеки Ижена. И что ему могло понадобиться в столь ранний час в месте сильно отличном от привычной ему среды обитания? В том, что эта встреча мне не понравится, я был уверен так же сильно, как и в том, что завтра в это же время меня в Вирде уже не будет.