— Да, госпожа, — опустив голову, бормотала я.

— Как счастлива ты, должно быть, Джуди, — восклицала, бывало, она, — что вырвалась из этого кошмара, попала в услужение к женщине!

— О, да, госпожа, — неизменно отвечала я. Разве объяснишь ей, какой упоительный трепет охватывает рабыню в объятиях мужчины, как сладостно повиноваться его несгибаемой воле?

Выпростав из пены изящную левую руку, она неторопливо, с удовольствием разглядывая, принялась мыть ее правой рукой.

Как и многие фригидные женщины, к своей внешности она относилась невероятно ревностно. Неужели не понимала, что ни в красоте ее, ни в ней самой нет никакого проку, если не сжимают ее в объятиях мужские руки?

— Как ничтожны и жалки мужчины, Джуди! — проговорила она.

— Да, госпожа.

Почему-то именно в ванне ее часто обуревало желание говорить о мужчинах и о своем презрении к ним.

— Сегодня, — сообщила она, — на рынке я видела, как мужчина бил привязанную к кольцу рабыню. Это было ужасно.

— Да, госпожа.

Интересно, чем провинилась рабыня? Не сумела, наверно, угодить. Я в тот день на рынок с хозяйкой не ходила, оставалась дома, прикованная к кольцу в ногах ее ложа.

— А потом, — продолжала она, — несчастная покрыла его ноги поцелуями.

— Ужасно, госпожа.

Не иначе, девушка пыталась умилостивить хозяина, вознося ему хвалу и упиваясь его властью над собой.

— Да, ужасно! — посетовала моя госпожа, леди Элайза из Шести Башен. — А еще по делам пришлось зайти на улицу Клейм.

— О, госпожа? — Случалось, отправляясь по делам, она не брала меня с собой.

— Там я увидела девушек на цепи. Голые, у всех на виду, мужчины их рассматривают! Гадость какая!

— Да, госпожа, — согласилась я.

Она грациозно подняла над водой ногу. Безукоризненно очерченная ступня. Красивая нога.

— Как по-твоему, Джуди, я красивая?

— Да, госпожа.

Она часто спрашивала об этом.

— Правда?

— Да, госпожа.

Я не кривила душой. Моя хозяйка невероятно красива и молода. Гораздо красивее меня.

— Думаешь, мужчинам понравилась бы?

— Да, госпожа.

— Что ж, за меня дали бы хорошую цену? — Она рассмеялась собственной шутке.

— Да, госпожа.

И об этом она меня уже спрашивала. И я отвечала честно. Честно ответила и на этот раз. Вот забавно: что за странные веши ее интересуют! На рыночном помосте, обнаженная, под кнутом аукциониста, Элайза Невинс, не сомневаюсь, принесла бы торговцу не меньше золотого тарска.

Витая в мечтах, она ополоснула стройные ноги.

И вдруг — негромкий шум. Этих звуков я ждала уже несколько дней.

Откинувшись всем телом, погрузившись в нежную пену по подбородок, она распласталась в воде, закрыв глаза. Села. Над водой показались плечи. Открыла глаза, взглянула в потолок.

— Что это такое — быть рабыней?

— Госпожа скоро узнает, — ответила я.

Леди Элайза резко обернулась и только теперь увидела ЕГО. У нее вырвался испуганный возглас.

— Кто ты?

— Ты леди Элайза из Ара, из Шести Башен? — осведомился он.

— Да!

— Именем Царствующих Жрецов Гора я обвиняю тебя в сотрудничестве с Куриями, за что тебе назначена соответствующая кара.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь!

Из складок туники он вынул перевязанный лентой и скрепленный печатью аккуратно сложенный манускрипт. На желтоватой бумаге я разглядела оттиснутый черными чернилами штамп — традиционный горианский знак «кейджера».

— Вот, — объявил он, — подписанная Самосом из Порт-Кара грамота о порабощении. Ознакомься. Полагаю, никаких нарушений ты не обнаружишь. — Он швырнул бумагу на плиты пола.

— Нет! — пытаясь прикрыться, в страхе завопила она. — Теллиус! Барус!

— Твои приспешники тебе не помогут. Выяснено, что они из Коса. Они уже под арестом в магистрате Ара.

— Теллиус! Барус! — все надрывалась она.

— Ты одна, леди Элайза. Криков твоих никто не слышит. Высокий, сильный, в алой одежде воина. На поясе — длинный сложенный хлыст.