Похоже, слуги ничего опасного не выболтали. Исидзё осторожно спустился с веранды и направился домой.

Внезапно из-за угла появился человек в кимоно с гербами клана Токугава. Огромный и мрачный, он заступил вельможе дорогу:

— Досточтимый Правый министр, прошу следовать за мной.

— Куда? — испугался Исидзё. — За что?

Человек лишь повторил просьбу, причем не допускающим возражений тоном.

Чутье подсказывало Исидзё, что никуда идти не надо, однако трилистники на кимоно сулили суровое наказание тому, кто пренебрегает приказами бакуфу. Мечтая о тех временах, когда его предки исподволь правили Японией, когда императорский двор обладал властью, Исидзё позволил вывести себя через северные ворота дворца.

На улице за воротами их ожидали люди сёгуна и черный паланкин с четырьмя носильщиками.

— Садитесь в носилки, — приказал человек Исидзё.

Правый министр неохотно подчинился. Когда захлопнулась дверца паланкина и на окнах опустились жалюзи, тревога Исидзё переросла в страх.

— Что происходит? — воскликнул он. — Я арестован? Ответа не последовало. Паланкин взмыл над землей и быстро поплыл вперед. Исидзё не решился звать на помощь. Он лихорадочно размышлял над причиной похищения. Возможно, бакуфу заподозрило его в убийстве Левого министра Коноэ; возможно, его везут на допрос. Но тогда для чего эта секретность? Токугава обычно выставляли преступников напоказ, чтобы другим было неповадно. К тому же сёсакан Сано, отвечающий за расследование, похоже, к этому происшествию не причастен. Стараясь определить, куда его несут, Исидзё обратился в слух.

По шуму толпы он угадал улицу Имадэгава. Паланкин повернул направо. Исидзё уловил запахи рыбы и лака, услышал визжание пил и гудение гонга. Он понял, что движется по улице Карасума. Его начало укачивать; пот, вызванный нервным напряжением, струйкой бежал по спинной впадине. Уличные звуки затихли. Исидзё придавило к сиденью, и он сообразил, что паланкин поднимается в гору. Запели птицы, да так громко, что заглушили тяжелое дыхание и равномерный топот носильщиков. В жарком полумраке паланкина Исидзё все сильнее ощущал привкус собственного страха.

Внезапно дорога выровнялась. Раздался скрип ржавого металла и деревянный стук. «Ворота», — догадался Исидзё. Паланкин опустился, дверца открылась. Прежде чем Правый министр успел что-либо увидеть, кто-то протиснулся в кабину, набросил ему на голову мешок и вытащил наружу.

Исидзё заломили руки назад и повели через поросшую травой площадку. Он ощущал, как ветер треплет его одежду, чувствовал жар солнечных лучей. Вдруг ветер и жар исчезли. Исидзё посадили на твердое покрытие и разули. Поднявшись, он ступнями определил деревянный пол. Исидзё хотел запротестовать, но испугался, что его вырвет, едва он откроет рот.

Пол сменился татами на подкладке. Солдаты поставили Исидзё на колени и отошли в сторону. Послышались удаляющиеся шаги; задвинулась дверь. Исидзё почувствовал, что в комнате, кроме него, кто-то есть. Задыхаясь от ужаса, он сорвал с головы мешок.

Яркий свет ослепил его. Он зажмурился, а когда разлепил веки, увидел пустую комнату. Фресковая живопись повторяла заоконный пейзаж и тем самым увеличивала комнату. В поле зрения Исидзё появился высокий стройный самурай в черном шелковом кимоно, опоясанный мечами; лицо его поражало зловещей красотой. Остановившись, самурай гордо расправил плечи.

— Кто вы? — спросил Правый министр, стараясь придать голосу обычную властность.

Самурай улыбнулся; внимательный взгляд прожег Исидзё.

— Примите извинения за неудобство и потрясение, которые вам пришлось претерпеть. Уверяю вас, всего этого требовала насущная необходимость. Я Ёсиясу Янагисава.

Теперь Исидзё заметил золотые трилистники мальвы на груди собеседника.

— Канцлер? — в изумлении спросил он. Его окатила новая волна ужаса. Внезапная встреча неизвестно где с самым могущественным в Японии чиновником, прославившимся жестокостью, грозила обернуться невообразимым злом. — Но... Я не знал, что вы в Мияко.

— Об этом знают очень немногие, — сказал канцлер, — и пока меня это устраивает.

— Почему?

— Вас это не касается.

Вежливая спесь канцлера разозлила Правого министра. В конце концов, сёгун официально подчиняется императору, а значит, канцлер стоит на ступеньку иерархической лестницы ниже Правого министра.

Поднявшись с колен, Исидзё надменно произнес:

— Какое бы ни было у вас ко мне дело, я предпочитаю обсуждать его в собственном кабинете, в цивилизованных условиях. Прощайте.

Он направился к двери, но застыл, услышав тихий голос Янагисавы:

— Я бы не советовал вам так поступать. Люди, которые привезли вас сюда, стоят за дверью. Они применят силу, чтобы вас задержать. Не делайте себе больно, вернитесь.

Исидзё посмотрел на презрительно улыбающегося противника.

— Что вам от меня нужно? — спросил он, ненавидя свою беспомощность и весь клан Токугава.

— Информацию, — бросил канцлер и начал ходить вокруг Исидзё, словно опутывая незримой веревкой. — Информацию об убийстве Левого министра Коноэ.