Канцлер Янагисава с любопытством изучал пленника. Красное лицо покрыто потом, седые волосы растрепаны, одежды помяты, но осанка хоть куда: чувствуется благородное происхождение. Сам Янагисава, сын казначея у некоего господина Такэи, одного из многочисленных управляющих даймё, приобретал вальяжность по мере восхождения к власти. И теперь он не мог не восхищаться потомственным аристократом, хотя и чувствовал, насколько тот напуган. Перед ним стоял оппонент, поражение которого способно было доставить большое удовольствие.

— Расскажите мне о своих отношениях с Левым министром Коноэ, — предложил он.

На лице Исидзё появилось замкнутое выражение.

— Это входит в круг интересов сёсакана Сано, которому сёгун поручил расследование.

То, что его пусть справедливо, но осадили, взбесило Янагисаву. Чтобы успокоиться, он припомнил историю клана, к которому принадлежал Исидзё.

Фудзивара некогда контролировали обширные территории, защищая землевладельцев в обмен на деньги и верность, но прошли десятилетия, и они растратили авторитет в сомнительных увеселениях. Их хватка в провинциях ослабла. В сельской местности начались бунты. В итоге клан Минамото разгромил род Фудзивара и основал первую династию сёгунов, опорой которых стало самурайство.

— Давайте считать, что мной руководят личные мотивы, — признался Янагисава с наглостью исторического победителя. — Да вы садитесь, в ногах правды нет.

Исидзё проигнорирован предложение. Тогда Янагисава сорвался:

— Сядьте!

Бросив на грубияна гневный взгляд, Исидзё опустился на колени.

— А теперь рассказывайте о Левом министре. Краткая пауза красноречиво показала, что Исидзё подчиняется исключительно в силу несчастных обстоятельств.

— Коноэ-сан был мудрым, трудолюбивым и уважаемым человеком. Блестящим администратором.

Янагисава уловил искусственность в тоне Исидзё и констатировал:

— Значит, вы его не любили.

Едва заметное движение породистых губ отметило нетактичность «выскочки».

— Мы были сослуживцами и родственниками.

Янагисава усмехнулся:

— Кто бы мог подумать! Стало быть, вы теперь единственный претендент на пост премьер-министра двора его величества?

— Да, верно. — Легкий взлет бровей продемонстрировал, что Исидзё понял, куда клонит канцлер. — Исполнявший эти обязанности чиновник умер нынешней весной.

Премьер-министр выступал в качестве главного советника императора и контролировал жизнь пяти тысяч обитателей резиденции. Власть над крошечным государством в государстве казалась Янагисаве ничтожной, но он знал: это источник всех благ для представителей знати, которым положение не позволяло заниматься торговлей или служить в правительстве.

— Когда император собирался объявить нового премьер-министра? — спросил он, хотя ответ ему был известен.

— В конце этого месяца.

— Кто были основные кандидаты?

После секундной заминки Исидзё ответил:

— Простите, досточтимый канцлер, но я не понимаю, почему вас так интересуют дворцовые назначения?

— Отвечайте на вопрос.

— Левый министр Коноэ и я, — выдавил Исидзё.

— И кто из вас с большей вероятностью мог удостоиться этой чести?

— Кузен Коноэ как Левый министр и глава старшей ветви рода Фудзивара. — Черты лица Правого министра затвердели. — Его величество император, естественно, принял бы все это во внимание.

— Естественно, — согласился Янагисава. — И все-таки вы надеялись.

Исидзё промолчал.

Янагисава принялся развивать мысль:

— А что? В самом деле! Вы старше Коноэ по возрасту, обладаете богатым опытом, отличаетесь сильным характером, имеете кристально чистую репутацию. Ваша карьера — образец исполнения долга. Немудрено, что Коноэ видел в вас соперника. Осмелюсь предположить, он вредил вам на каждом шагу.

Острые черненые кончики зубов блеснули между губ Исидзё.

— О чем вы говорите?

Угроза и страх поочередно отпечатались на его лице.

Любитель театра Но, Янагисава представил себя и Исидзё актерами. Спектакль приближался к драматичной развязке. Раскаты гонгов заменяли музыку, щебетание птиц — хоровое пение. Медный столб солнечного света, как направленный луч фонаря, освещал разрываемого полярными чувствами Исидзё.

— Коноэ распускал про вас слухи среди самых влиятельных придворных. Он говорил, что вы впали в старческий маразм, что у вас недержание речи и мочи, что вы не в состоянии самостоятельно найти дорогу домой.