Шрифт:
Не слишком охотно Брюс вернулся к прежней теме разговора:
– Да, Плантагенетам палец в рот не клади. Хваткое племя. Если бы наш Эдуард пошел в своего отца, мы бы с тобой, Джон, не сидели сейчас тут, в Канроссе, строя военные планы. Я бы торчал в лучшем случае на Гебридах, а ты... Даже не знаю... И не хочу знать, потому что ты здесь, со мной! И это главное...
– И нам здесь не нужны, – сказал Джон, – никакие Плантагенеты. А Джиллиана сейчас даже не Уоллес, но Карлейль. И всегда, пребудет ею!
Она взглянула на мужа, потом на Роберта, и ее сердце наполнилось радостью. Переполнилось ею.
Глава 14
Наутро они отправились к себе в Гленкирк вдвоем – Карлейль на Саладине, Джиллиана на смирной лошадке. Однако спокойствие животного и дамское седло ненамного способствовали удобству передвижения: Джиллиана чувствовала себя сегодня куда хуже в сидячем положении, нежели вчера за ужином у Роберта Брюса, на заботливо положенной подушке.
Горная весна расцвела во всем своем великолепии, благоухая вереском и другими ароматами, которые щедро разносил легкий теплый ветерок.
Карлейль хорошо понимал, что раны у Джиллианы еще не зажили и беспокоили ее. Но зная характер юной супруги, он не хотел наносить ей обиду неверием в ее способность мужественно переносить телесные страдания и потому не приставал с расспросами о ее здоровье. Когда сама сочтет необходимым, то скажет.
Джиллиана выдержала три с лишним часа верховой езды, достаточно неспешной и осторожной, что весьма не нравилось Саладину, и потом многозначительным взглядом в сторону Карлейля дала понять, что необходима остановка. Он сразу соскочил с коня и, сняв ее с лошади, легко поставил на землю, которая, показалось ей, заходила ходуном у нее под ногами. Но ощущение головокружения длилось недолго.
– Пройдем немного пешком, – сказал он.
Они пошли по тропе, ведя лошадей за собой, а над ними с обеих сторон высились холмы, украшенные невысокими деревьями.
– Как здесь красиво! – не удержалась от восклицания Джиллиана. – За такую страну воистину стоит сражаться.
– Ты права, дорогая, – согласился Карлейль, любуясь ею, а не ландшафтом. – Скоро перед нами откроется еще одна долина, с водопадом. Там остановимся, присядем и поедим.
«Да, – подумала она с содроганием, – присядем, если я смогу присесть».
Но сказала совсем о другом.
– Спасибо вам с Брюсом, что вы заговорили о моем отце, о том, что необходимо найти и наказать тех, кто его предал.
– Я понял наконец, что без того, чтобы не выполнить долг перед отцом, ты не сможешь быть счастлива, – с чуть виноватой интонацией в голосе ответил он. – А для меня твое счастье значит очень много.
– Но что же оно такое? – спросила она.
– «Оно» – что?
– Счастье.
Вопрос застал его врасплох – он никогда не думал об этом и перебирал в уме разные ответы, пока не остановился на одном.
– Счастье, – сказал он не слишком уверенно, – когда ничего больше не надо. Все уже есть вот здесь. – Он показал рукой туда, где сердце, где, как считают, должна находиться душа.
Она ничего не ответила и молчала все время, пока они, свернув с основной тропы, шли по направлению к водопаду.
Лишь когда приблизились к небольшому озеру, в которое срывались, искрясь и танцуя, струи воды с темного выступа скалы, Джиллиана повернулась к мужу и произнесла:
– Тогда, значит, я счастлива, если нахожусь рядом с тобой...
Они добрались до Гленкирка уже в темноте, потому что долго пробыли возле водопада. В доме стояла тишина, все уже спали. Карлейль повел лошадей в конюшню, Джиллиана поднялась в общую спальню, усталая, с непроходящей болью в спине.
Уже в третий раз неутомимая Агнес убрала их комнату как для первой брачной ночи: разбросала вдобавок к высушенным листьям и травам свежие, весенние ростки. Джиллиане подумалось, что, возможно, именно сегодня будет их самая настоящая свадебная ночь. Ночь полного счастья... Если оно бывает.
Она скинула легкий плащ и потянулась к лентам корсажа, когда взгляд ее упал на стоявший под окном большой сундук, и она замерла.
Там, под светом близкой свечи, она увидела аккуратно разложенные на его крышке вещи: свою кольчугу, совсем новые куртку и кожаные рейтузы, кинжалы и сверху – вложенный в ножны меч. Меч ее отца – «зуб змеи».
Она поняла немое послание мужа, знак его любви, прощения и признания ее права на собственные жизненные увлечения и привязанности. Вот для чего он отправил в Гленкирк несколько раньше Джейми и Агнес.