– Ведь ты всегда оказывалась сильнее своих партнеров, не так ли?

На что она честно ответила утвердительно.

– Тогда, – сказал он, – я позанимаюсь с тобой, если ты не против. Ведь после отца у тебя были только партнеры, а не учителя, так?

– Да, милорд супруг, – радостно подтвердила она. – Я очень хочу, чтобы вы учили меня не только в постели.

Он погасил желание, пробудившееся от ее слов, и, обратившись к одному из молодых воинов, находившихся на лужайке, где они стояли, велел принести деревянные палки, которые использовались взамен оружия во время тренировок.

Джиллиана подумала, что Джон будет с ней сражаться, но он кивнул тому же воину и предложил ему помериться силой с Джиллианой. Сам же стал наблюдать за ними и давать советы относительно работы ног, рук, долготы замаха и многого другого. То, что оружие не было настоящим, позволяло без опаски совершать самые рискованные выпады, и за те несколько часов, что Джиллиана провела на лугу, сражаясь на палках с молодым воином, она освоила новые, неизвестные ей ранее или уже позабытые приемы, а устала не меньше, чем если бы они бились настоящими мечами.

– А со мной не хочешь сразиться, мой супруг? – спросила она на пути к дому.

– Нет, – ответил он и улыбнулся. – Но не оттого, что боюсь тебя. Просто мы не должны обращать оружие друг против друга. Даже деревянное.

Они уже подходили к калитке, ведущей во двор замка, когда она положила руку ему на рукав и спросила, стараясь скрыть волнение:

– Когда отправишься на войну вместе с Брюсом... – Она запнулась. – Можно я пойду с тобой?

Он замедлил шаг, внимательно вгляделся в ее лицо и, нахмурясь, произнес:

– Если я скажу «нет», ты все равно помчишься туда? Так ведь, жена?

– Да, – не сразу призналась она, – но не из желания бросить тебе вызов, как бывало раньше, а потому, что не смогу сидеть здесь одна, без тебя, не зная, жив ты или мертв.

Теперь, когда я нашла тебя, я не выдержу разлуки и неизвестности.

Его до глубины души тронули взволнованные слова, однако он сказал то, что она и предполагала услышать:

– Жены всегда сидят дома, когда мужья уходят на войну.

– Да, – согласилась она. – Те жены, которые не в силах охранять своих мужей, прийти им на помощь в бою, защитить их со спины, если нужно. Такие женщины могут оставаться дома и ожидать возвращения мужей с поля битвы, не проклиная себя, если те не вернутся.

Она не сводила взора с его лица, и взгляд его серых глаз смягчился.

– Я тоже не хочу потерять тебя в сражении, жена, – сказал он.

– Значит, и меня надобно защитить со спины, когда идет бой. – Она помолчала. – Так могу я пойти?

Он понимал уже, что не сможет сказать «нет», ибо обидит ее, и если даже она подчинится, то будет глубоко Несчастна, чего допустить он не в состоянии. Кроме того, она доказала делом, что умеет сражаться ничуть не хуже, если не лучше большинства воинов-мужчин, которых он знал и кого они с Брюсом поведут вскоре к Линденроссу и, даст Бог, победив там, – к Эшинтону.

Он сказал:

– Хорошо, Джиллиана, я согласен, если Роберт примет тебя в свое войско... И если ты не будешь к тому времени беременна, – внезапно добавил он.

Но оба знали, что, несмотря на то наслаждение, которое испытывали от взаимной близости, его семя еще не дало всходов. Знали и верили, что все впереди: у них есть время.

Глядя, как в ее глазах засверкали слезы благодарности, он приподнял ее подбородок и поцеловал в губы прямо посреди двора.

После двух недель и трех дней утомительного путешествия брат Уолдеф прибыл в Виндзор, где узнал, что принцесса Мария уже некоторое время назад возвратилась в Эмсбери. Кто-то из прислуги сказал ему, что здесь, в городе, живет ее бывший стражник Роберт Уорд, с кем Уолдеф был хорошо знаком, и монах решил наведаться к нему и переночевать там, если можно.

Тот с радостью принял его и начал с ходу рассказывать о своих малых детях и о новой службе у графа Уорика. Потом поговорили о Джиллиане, былой сопернице Роберта в учебных битвах, и монах поведал молодому человеку, кто ее отец, после чего спросил:

– Кажется, твой теперешний хозяин, граф Уорик, один из тех, кто переправлял захваченного Уоллеса через границу восемь лет назад, в триста пятом году?

– По-моему, так, – отвечал тот после некоторого раздумья. – Что-то я слышал.

– А кто-нибудь, с кем ты сейчас служишь, Роберт, может лучше помнить те времена? Хотелось бы побольше узнать, как и что тогда было.

Роберт опять задумался и потом сказал:

– Есть, наверное, один или два, которые что-то вспомнят. Особенно если напоить хорошенько.

– Я бы очень хотел поговорить с ними, Роберт. Видишь ли, леди Карлейль ничего не знает о последних днях отца, и, полагаю, ты согласишься, имеет право узнать. Так что устрой мне встречу завтра утром с кем-нибудь из них.

– Конечно, брат Уолдеф. Святое дело! Рад буду помочь ей. Помню, как мы славно бились на мечах. Ох и хороша девчонка!

Уолдеф возлагал немалые надежды на предстоящий разговор, который, даст Бог, откроет нечто новое и более определенное в судьбе Уоллеса, после чего намеревался отправиться прямо в Эмсбери к сестре Марии. Он даже был доволен, что не придется присутствовать в замке Виндзор, в королевской резиденции, когда туда придет весть о наступлении шотландцев на Линденросс и Эшинтон, которое, он чнал, планировалось Брюсом.