Шрифт:
— Вербилин Семен Семенович, — серьезно отрекомендовался я, пожимая широченную ладонь соседа.
— До отчества я еще не дотопал. Зовите Ванькой, Ванюшкой, Иваном. Как хотите, так и крестите.
Я поневоле засмеялся. И не только потому, что мне разрешили звать лейтенанта Ванюшкой или Ванькой. От одной мысли, что в подозрительной палате я не один, что меня подстраховывает такой опытный сыщик, как Сидорчук, поднялось настроение, Правда, покойный Павел тоже подстраховывал меня, но он «проживал» в другой «хате». Будто на другом континенте. А Иван — рядом…
28
После завтрака появился Генин братишка. Полная противоположность калеке. И по внешнему виду и по поведению. Жирный, обрюзгший мужчина так и светился самодовольством и превосходством над «плебеями». Приспущенный галстук, поверх которого выпирает мощный кадык, окладистая бородка норвежского типа. Мощный торс, выпирающий животик, напоминающий арбуз среднего размера. Соответствующая «высокому положению» нагловатая улыбка, будто приклеена к лицу.
Короче говоря, бизнесмен средней руки, уже оторвавшийся от малого бизнеса, но не достигший уровня высшего.
При виде брата Гена оживился, бледное его лицо покрасил слабый румянец. Посетитель не сразу подошел к кровати. Оглядел палату, натолкнулся взглядом на Сидорчука, удивленно округлил глаза…
Понятно. Думал увидеть Трифонова, а вместо него — незнакомый парень с простодушной улыбкой. Перевел взгляд на Петро и успокоился. Значит, все в порядке!
Я усмехнулся. Про себя, конечно. Еще один узелок завязан… Ого, уже висит целая гирлянда!
— Здравствуй, Геночка!
Говорил посетитель быстро, глотая окончания фраз. С таким напором, что калека не мог вставить в разговор ни единого слова. Мне показалось — именно этого и добивается «бизнесмен». Переживания брата его не волнуют, состояние здоровья не интересует. Посещение больного — пустая формальность.
— Надя приехать не смогла — прости женушку. Малость приболела… Не волнуйся, ничего серьезного — примитивная простуда. Кашляет, из носа капает… Мелочь, конечно, но — неприятно. Сейчас пол-Москвы гриппует… Рвалась к тебе — соскучилась, да я отговорил. Заразит, а тебе для полного счастья только сопливости и не хватает…
— Как температура?
— Говорю — в норме… И по дому все делает, и на работу ходит… Позавчера встретил твоих друзей по спорту. Тоже хотели заскочить, но, говорят, некогда. К соревнованиям готовятся, замотаны, закручены — ежедневно пробегают десятки километров… Да что я тебе рассказываю — сам, небось, был таким бегуном…
Я видел, как помрачнел Гена. Ему напомнили — он уже не побежит по гаревой дорожке стадиона, не будет тренироваться, участвовать в соревнованиях. Дикий случай на железнодорожном полотне выхватил его из спорта, превратил в немощного инвалида…
Кто знает, может быть, в эти минуты Гена пожалел о героическом своем поступке. Прав Алексей Федорович — спасенная старушка была в таком возрасте, что жить ей оставалось три-четыре года. А ее спаситель, полный сил и энергии, одухотворенный научными замыслами, практически уже умер… Ради чего?
Не знаю, так думал Гена или не так, но его интерес к повествованию брата ослаб. Глаза снова обратились к потолку, руки затеребили одеяло. А посетитель продолжал говорить, время от времени оглядывая палату. Гордо и вопросительно. Видите, какой я заботливый и добрый? Не причитается ли мне за это очередная порция жизненных благ? В виде денег, конечно, почетные грамоты и сладкие похвалы ничего не стоят!
Оказывается, Гении брат вовсе не бизнесмен — обыкновенный банковский служащий. Клерк, если по-иностранному, человек, привязанный к монитору компьютера, к картотеке, разного рода бумагам.
Раньше эта должность считалась малоперспективной, низкооплачиваемой, сейчас вознесена на невероятную высоту. Только и слышно: требуются бухгалтеры, экономисты, товароведы, менеджеры. Оплата труда — в десятки тысяч рублей, имеются перспективы роста…
— По роду службы довелось мне побывать в твоем институте, заглянул в лабораторию, где ты трудился. Там тоже все в запарке. Как и бегуны. Опыт за опытом ставят и. если им верить, кое-чего добились… Тебя не забыли — ожидают, шлют приветы…
Гена немного оживился. Если бегать он не сможет, то сидеть за столом, осмысливая результаты поставленных экспериментов, планировать новые, теоретически их обосновывать — ему по силам.
— Какие именно ставят эксперименты?
— В этом я не «копенгаген», врать не стану… Да, чуть было не забыл — разную снедь принес. Часть Надя передала, часть сам прикупил в магазинах… Кушай, братишка, ни в чем себе, ни отказывай, набирайся силенок.
На тумбочке — очередные яства. Те, которые принесла жена, с помощью Алексея Федоровича и Петро уже уничтожены. Всей палатой. Даже Фарид не отказался, взял одно яблоко, невзирая на свою щепетильность.
Посетитель торопливо извлекал из сумки фрукты и ягоды, огурцы и помидоры. Раскладывал их, будто на демонстрационном стенде. Смотрите, дескать, как я люблю брата, как забочусь о нем, поражайтесь моей щедрости и доброте!