— Спасибо…

— Брать ее -нет оснований. Я уже переговорил с кем надо, ее изолируют. Скажем, постельный режим. Ваш сосед тоже повязан с тем же «такелажником». Его сегодня переведут в другое отделение — место займет наш человек… Что еще?

Иносказания отброшены, можно говорить открытым текстом. Иначе мне не выдать следующую дозу информации…

— Банкир — Махов Никита Дмитриевич, — тороплюсь я завершить разговор. — Владелец банка, финансирующего преступные группировки. Кстати, похоже, именно этот банк оплачивает лечение «такелажника» и его приятелей. Именно на него нацелился Ухарь…

— И это проверим…

Не отделение — змеиный заповедник, обитатели которого жалят друг друга. Заодно «ужалили» отличного парня, отличного сыщика — Павлушку…

— Фарид, пожалуйста, проводи меня до палаты. Бедро разболелось — спасу нет… Да и моторчик, — я выразительно прижал ладонью левую часть груди, — стучит не в лад…

Боли в бедре я не ощущаю, сердце работает, как никогда, четко и ровно, но мне необходимо переговорить с парнем в отсутствие девушки. Она и без того что-то заподозрила и не сводит с меня вопрошающего взгляда.

— Я тоже провожу…

— Силенок не хватит, — важно изрекает Фарид, беря меня под руку. — И без того за вечер набегалась — тому «утку», тому укол, тому лекарство, тому клизму… Посиди, отдохни, — заботливо добавил он. — Учебник по фармакологии читай, к экзаменам готовься. Провалишь — отшлепаю!

Мариам улыбнулась наивной угрозе, но послушалась: села за свой стол, придвинула стопку книг.

— Учится! — с гордостью пояснил парень. — Скоро будет врачом и моей женой… Хорошо, да?

Мы медленно пошли по «проспекту» по направлению к палате. Отделение спит. Лишь изредка проковыляет к туалету темная фигура больного в накинутом на плечи халате. Или кто-то, измученный бессонницей, шаркая тапочками, пройдет к дежурной медсестре за снотворным.

Три женские палаты объединены в своеобразный «бабский блок». Располагается он за туалетом, перед выходом на лестничную площадку. До туалета находятся мужские палаты, примыкающие к солидному, неизвестного назначения помещению с одной стороны, и к ординаторской — с другой.

Пост дежурной медсестры — напротив туалета, на границе между «бабскими» и «мужицкими» палатами. Отсюда отлично просматриваются весь «проспект», выходы из палат.

Обитательниц «бабского блока» я откровенно побаиваюсь. Прежде всего, там обитает настырная шестерка «такелажника». Женщина — а стоит ли ее называть женщиной? — которая выследила и предала Павлушку, тем самым осудив его на смерть.

В этих же дамских «апартаментах» лечится неизвестно от какой хворобы некая подруга Ухаря.

Кроме двух этих причин моей нелюбви к женским палатам, имеется еще одна. Немаловажная и опасная.

С мужиками — проще, они более грубы и менее изворотливы, их поступки, как правило, поддаются анализу. Женщины предельно изворотливы и хитры, и поэтому закрыты.

— Устал, батя? Может быть, присядем — отдохнешь?

С ума сошел парень! Сидеть в коридоре ночью, подставив себя под возможные взгляды наводчиц и наводчиков? Это все равно, что объявить по внутрибольничной трансляции о таинственной связи двух больных — Семена Вербилина и Фарида Имаева…

— Не получится. Давай лучше свернем на лестничную площадку и покурим. Дело обычное — страдают мужики бессонницей, вышли побалдеть, — выдвигаю я встречное предложение.

Фарид мнется, ежится. Покурить ему хочется, очень хочется, но в кармане пусто: ни денег, ни сигарет.

Я освободил руку, дружески обнял парня за плечи.

— Знаю — нет курева. Ничего страшного — у меня найдется. Жена смилостивилась, прислала…

На лестничной площадке светло и уютно. Конечно, светло относительно, но по сравнению с полутемным коридорным «проспектом» и ночниками в палатах — благодать. К тому же никто не храпит, не бормочет.

Закурили. Помолчали.

— Ухарь больше не появлялся?

— Нет… Осторожен бандюга, тени своей, и то боится…

— Ничего не передавал?

Фарид молчит, изучая мою невинную физиономию. Я так и не заслужил у него полного доверия. Почему этот пожилой мужик так расспрашивает? Обычное соболезнование к человеку, попавшему в беду, или что-то другое?

— Зачем вам все это знать, батя? Меня подозреваете, да?

— Нужно знать, очень нужно. Ради твоей и Мариам безопасности. А тебя мне подозревать нечего…

— Вы кто — мент? — осторожно шепчет Фарид, боязливо оглядываясь. — Не надо от меня таиться, батя, да! Сейчас я приму помощь даже от сатаны, не то, что от ментов…